Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Прохор очнулся.

— А-а… да, согласен, это абсолютно необходимо, ёмкости переполнены, я чую нарастающее неудобство. Где тут у вас туалет?

— У двери справа.

Прохор рысцой побежал в указанном направлении, чувствуя затекшие мышцы рук, ног и спины. Тело Прохора-11 пролежало на кровати без движения сутки, и причина ощущений была в принципе понятна.

В туалетном блоке номера он размялся, сделал полсотни приседаний, столько же раз отжался, умылся и вернулся в номер в бодром состоянии.

Его ждали пирожки с капустой и с яблоками, порезанная колбаса и горячий чай.

— Благодарствую, хозяева, мне пора.

— Я недавно общался с вашим Саблиным, — сказал местный Саблин. Встретил недоверчивый взгляд Прохора, усмехнулся. — Я тоже учу азы формонавтики. Так что будем поддерживать связь.

Испытав нечто вроде укола ревности, Прохор сел на кровать, вспомнил об эргионе.

Саблин подал ему объёмный энергоинформационный модуль.

Прохор с любопытством оглядел его.

— У меня почти такой же… только чуть побольше.

— Ключ к дверям иных миров, — проговорила Юстина со странной интонацией; она не сводила глаз с путешественника, и его это стесняло, сбивало с мысли, заставляло напрягаться.

Он лёг, закрыл глаза.

Чужой эргион в руках остался холоден и нем, словно понимал, что его хочет использовать другой человек.

Помучившись с минуту, Прохор открыл глаза, шевельнул деревянными губами:

— Не хочет…

Юстина и Саблин, наблюдавшие за ним, обменялись взглядами.

— Не торопись, попробуй ещё раз, — спокойно сказал Данимир.

Юстина подсела к Прохору на кровать.

— Не думайте о нас, думайте о нём.

Прохор хотел признаться, что он-то как раз больше думает о своём положении, чем о ком-либо ещё, но вовремя остановился. Пробормотал:

— Грешен…

По губам девушки скользнула понимающая усмешка.

— Мы тоже не ангелы. Передавайте привет вашей девушке.

— Спасибо, передам.

Юстина положила ему на руку свою прохладную ладошку, подержала пару секунд, встала. Но след касания её ладони ещё долго хранила тыльная сторона ладони Прохора.

Он закрыл глаза, сдерживая желание сжать в объятиях подругу одиннадцатого «родича», умевшую скрывать свои чувства не хуже мужчин.

Эргион на миг похолодел и тут же испустил колечко тепла, признавая «своего».

Прохор сконцентрировал внимание на алгоритме вхождения в трансовое «движение души», с облегчением освободился от материальной оболочки чужого тела и вышел за пределы трёхмерности мира, в котором жил «родич».