Табу

Никогда бы не подумала, что буду радоваться дешевому обмылку, пахнущему химозной клубникой. Долго намыливала руки, смывая с себя вонь и липкую грязь, затем отскребала лицо. Пыль с потом скатывались небольшими комочками и утекали по металлическим трубам, но ощущение чистоты никак не приходило.

– Моисеева, заканчивай банные процедуры, – довольно резко окрикнул меня молодой сержантик, растянувший свой рот в кривой полуулыбке. Он был явно доволен и собой, и тем, что я вздрогнула, испугавшись его окрика. Парень нагло жевал жвачку, надувая небольшие пузыри, и постукивал мягкой дубинкой по железным прутьям обезьянника.

– После вашего «курорта» хочется наоборот – оставить все вещи здесь!

– Так, поговори мне еще, я могу и передумать!

– Стас, ты давай, не перебарщивай, – из коморки дежурного вышел бородатенький мент.

Я узнала-то его с трудом. Форма явно его не красила, потому что, облачившись в чёрную кожаную куртку и слегка потёртые тёмные джинсы, он стал похож на тех парней, что сидят в первых рядах ВИП-зоны клуба, выбирая себе очередную игрушку на ночь.

– Пройдемте.

Бородач  указал в сторону дверей. В приоткрытую створку били лучи солнца, глаза, привыкшие к полумраку, противно заныли, подав сигнал мозгу. Голова закружилась, и я стала заваливаться, но резвый ментик подхватил меня под руки и вывел на улицу, усадив на заснеженную скамейку.

– Вот документы, вещи. Я проверил, там все на месте.

– Кто? – прохрипела я, пытаясь понять, о чем думает здоровый бородач.

– Меня просили не говорить. Но это неважно. Еще меня просили доставить тебя домой, – парень махнул в руке ключами от моей машины. – Идем.

– Тебя хоть как зовут, спаситель?

– Павел.

– Очень приятно, – мне ничего не оставалось другого, кроме как следовать за бугаем. Сил не было не только в ногах, даже руки еле сжимали замшевую сумку, которая тащилась по снегу, собирая нежным материалом все комья грязи.

Ехали мы молча, говорить не хотелось ни ему, ни тем более мне. Все, что хотелось – погрузиться в горячую ванну, сменяя одну воду за другой. Отмыться хочется. От грязи и от позора.

– И ещё, – подал голос Павел, когда уже заруливал на подземную парковку моего дома. – Меня просили передать, что сделают все, чтобы вернуть тебе твою законную квартиру.