Табу

Когда я это услышал, то не поверил, решив, что брежу после очередной лошадиной дозы обезболивающего. Но Буба, прекрасно зная мою упёртость, принёс мне всю информацию, что смог нарыть на Кошку. Признаюсь, я многого не знал, но больше меня смущал тот факт, что она замужем уже почти десять лет, и то, что ни на одном из семейных сборищ я не видел её мужа.

«Эх, Буба… Не ту информацию принёс, малыш. Надо разобраться с этим Лёнчиком Панфиловым».

– Да, – рявкнул я в ожившую трубку, мгновенно пожалев, что включил все это время отключённый телефон.

– Привет, Серёга, это Павел."

"– Привет, Бояра, какими судьбами?

– Поговаривают, что ты на курорте? Раны зализываешь?

– Есть немного, а ты откуда такой осведомленный?

– Неважно, короче, мне нужен Наскалов. Где он? Не могу до него дозвониться.

– А он на таком же курорте, как и я.

– О! Я наслышан, как ты его нечаянно поцарапал, – рассмеялся Бояра. – Что, такая сильная ссадина? Шрам останется?

– Слушай, у меня начинают возникать вопросы. Откуда столько информации у обычного сотрудника полиции?

– Короче, давай отложим твои вопросы до очередной встречи в каком-нибудь кабаке, потому что вы меня просто обязаны напоить за очень важную информацию.

– Не тяни кота за то, что мешает плохому танцору, – рассмеялась я.

– Клоун, бл***. У меня в участке сидит некая Оксана Константиновна Моисеева. И сидит она не в смысле – присела отдохнуть, а за решеткой, между прочим. И, помимо мелких нарушений, ей светит статья. Как ты понимаешь, я не могу напрямую позвонить её дядюшке.

– В каком она участке?

– В моем, конечно.

– Хорошо. Я сейчас буду. И еще, не говори никому.

– Договорились.

– Кошка, бл***. Сказал же – сидеть на ж*пе ровно! – ревел я, сбегая по лестнице. И Буба тоже хорош, он специально не говорил или, правда, не знал?

**** Оксана ****

У отдельной камеры есть определенно много плюсов. Можно поспать, не боясь за свою жизнь, а в этой даже был туалет, огражденный небольшим простеночком полуразрушенных кирпичей. В углу стояла раковина, куда странный бородатый полицейский бросил совершенно новый кусок мыла.