Табу

– Что, простите? Это Вы нам?

– Это он мне, – прошептала и резко обернулась. Лазарев подпирал колонну, скрестив руки на груди. На лице играла его фирменная раздолбайская улыбка, глаза скрыты за темными очками, но я-то видела, как он зол. Пальцы сомкнуты до белизны костяшек, ноги напряжены, а сквозь белую ткань футболки виднеются резкие очертания напряженных мышц.

– Это мой телохранитель, Костя. Увольняй его – не увольняй, все равно преследует, – собрала всю волю в кулак и отвернулась, пытаясь унять назревающий в душе пожар.

Чувствовала приближение его руки, ощущала нарастающее возбуждение и полную неспособность трезво мыслить. Пищала от восторга, кусала губу, надеясь, что это не сон.

– Дура… какая же ты дура, – рассмеялся Серёжа и, в пару шагов преодолев расстояние, притянул меня к себе, зарываясь в волосах лицом. – Я скучал… Я не жил. Дышал по привычке. Кошка…

– Дура? Это ты сделал! Поселился в моей голове, как престарелый дятел. Стучишь в пульсе, течёшь по венам, застрял запахом! Приучил… на! Забирай! – прижалась к нему всем телом, опутала руками, вслушиваясь в сбивчивый ритм сердца. Сдернула его солнечные очки, утопая во влюбленном взгляде, улетала в распахнутые двери его души.

– Я предлагаю тебе новую жизнь.

– Опять? Кто на этот раз? Мальчик, что дергал за косички в садике? А ты?

– А я с тобой. Навсегда, – он прижался щекой, вдавливая так, чтобы ощутила его полностью. Приняла. – Это ты к нему от меня ушла?

Я обернулась, вспомнив, что мы не одни. Но мальчик с грустными голубыми глазами понуро исчезал в толпе пассажиров.

– Не обидел? Ты уверена, что мне не стоит его догнать и отомстить за твою честь?

– Заткнись, Лазарь… Ты сейчас не то говоришь.

– Люблю…

Это его «люблю» вылетело, как пуля. Выстрелом взорвала тишину, разбивая толщу льда. Время остановилось, а мир внутри треснул. Это он… Не мальчик с грустными глазами, а мужчина с нахальной, по-мальчишески, улыбкой украл моё разбитое сердце. Ещё тогда… У клуба.

Отдам. Пусть забирает…

– Научишь танцевать?

Конец…"