Табу

Судорожно вспоминала, сколько налички у меня было припрятано. Остаться без крыши над головой – полный писец. Конечно, можно было бы найти жилье поскромнее, но в душе теплилась надежда, что мне удастся выкинуть наглых захватчиков из моей квартиры, поэтому я выгребла из ящика то, что осталось после покупки авто, и, скрепя  сердце, отдала хозяйке.

– Этого хватит?

– Да, вполне, – женщина улыбнулась и быстренько выскользнула за дверь, закрыв меня на замок своим же ключом, показывая тем самым, кто здесь настоящий хозяин.

– Чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что в гостях, – вспомнила старую поговорку, от которой стало очень грустно.

Возвращаться к банным процедурам уже не было сил, поэтому я поплелась в спальню, чтобы рухнуть в мягкую кровать. Но… противный звонок в дверь снова нарушил мои планы. Решив, что это снова хозяйка, я быстро открыла дверь, мысленно считая до ста, чтобы не вывалить на дотошную дамочку ушат дерьма, закипающего у меня внутри.

– Леонид? – прошептала, боясь произнести его имя вслух.

– Значит, не забыла, – на его лице расплылась довольная улыбка. – Пригласишь мужа?

– Бывшего – поправила абсолютно машинально, но это стало моей ошибкой. Не стоило начинать разговаривать, нужно было сразу захлопнуть дверь, оставив отпечаток номера квартиры на его гладком от ботокса лбу.

– Стал бы бывшим, если бы ты пришла на бракоразводный процесс, но добрая судья, убежденная моими адвокатами в твоём непостоянстве и вечно колеблющейся творческой натуре, отложила процесс, так сказать, на неопределённый срок.

– Я же была в больнице. И ты прекрасно это знал! А то, что твои адвокаты запугали всех и вся, я знаю! Этого и следовало ожидать.

– Но в войне все средства хороши, – Леня нагло отодвинул меня и отправился в тур по квартире, повторяя шаги недавно удалившейся хозяйки.

– Я не ушла, меня на скорой увезли, и, если мне не изменяет память, сразу в реанимацию, – запахнула халат, завязав его как можно крепче.– Говори и уходи. Я очень устала.

– Птичка нашептала, что твой отец умер.

– Птице, принёсшей плохую весть, раньше отрубали голову, – пробурчала я, борясь с желанием вцепиться ему в глотку.