Эва, дочь трактирщика

— Что дальше делать будете?

— Ничего, просто работать добросовестно, как и всегда, — ответила девушка, зевнула и стала выглядывать отца в зале: очень уж тот заболтался.

Взгляд Евы почему-то зацепился за одну из подавальщиц, среднего роста и худенькую. Девушка выглядела странно знакомой. Ева пригляделась, привстала даже, и ее глаза широко распахнулись.

Агнесса! Молоденькая жрица из храма Миры Милостивой! Но почему она здесь и ее волосы обкорнаны по плечи? Вайд заметил, что Ева выглядела что-то этакое, и посмотрел в ту же сторону, но сам ничего необычного не увидел.

— Что? — спросил капитан. — Ты словно призрака увидела.

— Это Агнесса, жрица из храма, — вымолвила Ева, следя за упомянутой.

— Значит, тоже ушла, — отозвался Вайд и снова приложился к своей кружке.

Что-то встрепенулось в памяти, а потом заболела голова. Продолжая следить за Агнессой, Ева напряглась, стараясь вытащить чужие воспоминания из головы. Душа в этом теле ее, но мозг-то прежний, Эвин, так что, наверное, можно и вспомнить чужую жизнь… Но голова заболела сильнее, Ева почувствовала, как накатывает слабость, и отказалась от попыток вспомнить.

— Голова болит? — спохватился Вайд и тут же подался к девушке. — Тебе что-то нужно?

— Нет, не надо, — медленно ответила девушка. — Я сейчас приду в себя…

— Ты уверена? Эва, это нехорошо, тебе надо показаться лекарю.

— Да, я зайду сегодня к Хеллгусу…

— К кому?

— Да так, — проговорила Ева. Снова найдя в зале Агнессу, она поднялась из-за стола.

— Эва, ты куда? — спросил он, заградив путь.

— Узнаешь? — указала девушка на интересующуюся ее подавальщицу. — Из-за нее тебя чуть не высекли. Ты заступился за нее в храме, помнишь?

— И впрямь она, — узнал Брокк.

Ева приблизилась к девушке, которая стояла к залу спиной, и позвала:

— Агнесса.

Та обернулась, но не узнала в хорошо одетой симпатичной женщине бывшую трудницу, и спросила с усталой улыбкой:

— Вы что-то хотите, госпожа?

— Не узнаешь? Это я, Эва Лэндвик.

— Сестрица Эва?! — неверяще прошептала девушка.

Ева улыбнулась и руками развела, а потом поинтересовалась:

— А ты почему здесь? Ушла из храма?

— Да, я… — Агнесса замолчала, и ее яркие губы задрожали, а светлые глаза наполнились слезами. Она ни у кого не искала жалости и ни разу не заплакала с тех пор, как ушла из храма, но рядом с Эвой дала слабину и всхлипнула.