Эва, дочь трактирщика

Понятное дело, что Вайд его заставил решить вопрос с гильдией, но все равно надо уметь найти к нему подход, — ответила Ева и зевнула, уставшая. Взглянув на Вайда, она заметила: — Что мешало тебе сразу помочь нам, раз был компромат на Ханкина?

— Ком-про-мат? — переспросил Тмерри.

— Ну, раз ты знал, как его прижать, почему не помог нам сразу? Что тебе мешало тогда замолвить за нас словечко?

— Эва-а-а, — пристыдил дочь Брокк.

— А сама что помощи не попросила? — парировал Вайд.

— Откуда я знала, что ты можешь помочь? А вот ты сразу мог решить нашу проблему.

— Эва, хватит, — сказал Брокк погромче, — Вайд и так нам очень помог. Поблагодарила бы лучше нашего спасителя.

— Да я так, ворчу… Спасибо, Вайд, мы у тебя в долгу, — сказала Ева, повернувшись к капитану. А потом облизнула губы, на которые упала с неба первая капелька дождя.

И Тмерри пропал, почувствовав вдруг дикое желание самому припасть к этим губам, прижать к себе Эву, почувствовать запах ее волос… Дождь застучал по крышам, и Брокк выругался и проговорил:

— Пропадет одежда! Бежим!

— Куда? — спросила Ева.

— Тут рядом таверна, пересидим.

Вайд, очнувшись, поднял края плаща и, подойдя к Эве, укрыл ее от дождя; так они и пошли по улице. Брокк шел первым, указывая дорогу, а Ева и капитан спешили за ним. Вверху грохотало, поднялся ветер, дождь проливался быстро, резко, жестко, и ручьи образовывались очень быстро.

— Эва, стой, — выдохнул Вайд, и девушка посмотрела на него. — Давай я возьму тебя на руки, чтобы не пропали туфли.

— А тебе не будет тяжело?

Тмерри фыркнул – как она смеет в нем сомневаться? – затем склонился и подхватил. Она была приятной тяжестью, да еще и прижалась к нему так, что у капитана зашлось сердце.

— Накройся моим плащом, — велел он шепотом, и Эва в этот раз сама кое-как неловко прикрылась плащом.

Брокк, ушедший вперед, уже ждал их у таверны, куда захаживал порой в былые времена. Вайд же был готов идти под ливнем и ветром как можно медленнее, лишь бы не отпускать Эву.

— Спасибо, — шепнула девушка и глянула вниз, — а туфли все равно намокли…

— Велика беда! Высохнут и будут как новенькие.

Пока Вайд и Ева говорили, Брокк терзался. С тех пор как он набил морду ухажеру Ливви и его выгнали из гильдии, он считал себя отщепенцем, отверженным, а в этой таверне столько знакомых лиц… Засмущался Лэндвик, стал переминаться с ноги на ногу, как провинившийся мальчишка.