Эва, дочь трактирщика

Если Лэндвики осенью захотят уйти из «Перца» и начать готовить свои изумительные салаты где-то еще, ты скажешь, что тебе очень жаль, что они уходят, но ты искренне желаешь им удачи.

— Нажа-а-аловались, значит, — протянул Рингер и сложил руки на тщедушной груди.

— Просто поставили в известность. Они люди хорошие, не надо их обижать.

Управляющий молча посмотрел на Тмерри. Их с Рингером становление происходило в одно время, а пути порой пересекались. Оба хитры, но один скорее пронырливый, а другой смекалистый.

На Спуске надо сохранять порядок. Более или менее порядочный.

— Обижать их я и не думал, — пробормотал Рингер, пряча злобу и досаду: такую жирную рыбу придется из рук выпустить. — Это рыжая нажаловалась, да? Что, — усмехнулся он, — понравилась? Хоть и жрица, а ничего такая, а ты у нас падкий на дев…

— Таш.

Рингер не успел договорить: Шесс, выполняя команду, взлетела на стол и бросилась ему на грудь, свалив вместе со стулом. Вайд, тоже поднявшись со стула, обошел стол и, склонившись над побелевшим от страха управляющим, даже не пытающимся столкнуть с себя тяжелое кошачье тело, уточнил:

— Так ты понял?

— Понял, — выдохнул Рингер.

В то же самое время Брокк вел Эву к аптекарю. Девушке, чьи мысли были заняты долгами и размышлениями о том, удастся ли Вайду договориться с Рингером, меньше всего хотелось идти к атрийцу. Но Брокк на своем настоял: нехорошо, мол, ждет же нас, да и виды на тебя имеет…

— Какие там виды? — вздохнула раздраженно Ева.

— Такие, — многозначительно проговорил Брокк. — Ты смотри пирожки не растряси."

"— Можно и потрясти, ничего с ними не будет, — проворчала девушка, а сама корзину с завернутыми в полотно эчпочмаками поаккуратнее перехватила.

У аптекаря было многолюдно в это время, но он кивнул гостям, которых давно уже ждал. Ева стала расхаживать по залу, а Брокк за ней таскался, нервничая: он несколько раз у дочери спросил, нравится ли ей аптекарь из Атрии, но даже услышав: «Да, нравится, но просто как человек», все равно сомневался.