Эва, дочь трактирщика

Была опрятна – да, но всегда старалась казаться невидимой. А тут за себя взялась, стала носить красивые платья и делать прически, лицо изменила, так что на нем расцвели краски.

— Ты очень похорошела, — сказал Тмерри, — хотя всегда была симпатичной, просто пряталась.

— Да… в храме неважен облик, а в миру тебя судят по одежке и прическе. Вот я и решила, что пора бы уже начать жить и заботиться о себе. Кстати, ты тоже хорошо выглядишь сегодня. И пахнешь чистотой. Приятно, что последовал моему совету почаще мыться.

Вайд усмехнулся, потер переносицу и протянул:

— Эва…

Ева вздохнула: все правильно, она снова «Эва», а значит, и не называл он ее по настоящему имени, и ей просто показалось.

— Что?

— Не надо больше ходить к Рингеру и тем более не надо идти к Ханкину. Ничего тебе делать не надо. Я сам разберусь.

Ева, уже приготовившаяся к новому раунду, приподняла подкрашенные брови.

— Да, — кивнул Тмерри, — с Рингером разберусь сам, чтобы больше и речи не заходило о том, что кто-то кому-то угрожает. И с Ханкиным тоже поговорю.

— Была бы моя воля, никуда бы я не совалась, работала и жила бы в свое удовольствие… Вайд, ты серьезно? Не забудешь, как тогда с пирожками?

— Клянусь."

"— О, это серьезно. Клятвопреступников ждет ад.

— Что ждет?

— Муки.

— А, ну да. Но и ты не забывай о Спуске.

— Заметано! — сказала Ева и протянула руку капитану. Она хотела, чтобы они пожали друг другу руки в знак договора, но Вайд, не привыкший жать женщинам руки, воспринял это иначе, аккуратно взял тоненькую ручку девушки в свою и поцеловал, как знатной каэрине. Легчайшее касание губ капитана на коже отозвалась легким электричеством, и удивленная «каэрина» медленно убрала поцелованную руку подальше.

— Договорились? — уточнил капитан.

— Да.

Они пробыли на кухне еще полчаса, обговорив, что именно хочет от Рингера Ева, а также то, что долги за «Кота» нужно раздать поскорее, и желательно, чтобы Вайд тоже присутствовал при этом, чтобы кредиторы не стали требовать процентов сверх положенных.

Только потом Ева проводила капитана Тмерри до двери и напоследок погладила Шесс. Кошка приняла ласку как должное; несмотря на свой довольно грозный вид и размеры, она казалась совершенно безобидной.