Секретарь старшего принца 5

Даже скорее на несколько градусов горячее.

— Халэнн, позволь за тобой поухаживать, — сидевшая слева от меня Вейра забрала у Элора вино, движением пальца запустила магию, откупорившую пробку, и потянулась к моему бокалу.

— Ты за мной ухаживать должна, — мрачно напомнил Элор.

Вейра отмахнулась через плечо:

— За тобой Сирин поухаживает, уверена, ты об этом просто мечтаешь.

Дарион чуть приподнял бровь. Я сделала вид, что не уловила намёка, как и Элор, развернувшийся к Сирин Ларн.

— Ты права, Вейра, я с радостью приму ухаживания нашей милой, кроткой Сирин.

— Неужели? Мне казалось, у тебя иные вкусы, — Вейра, пронзительно глядя на меня, кольнула очередной двусмысленностью.

— После тебя и Диоры не удивительно, что у меня вкусы поменялись, — не остался в долгу Элор.

— А я тут причём? — возмутилась Диора, у неё даже висюльки в серьгах и заколке задребезжали от возмущения. — Да за мной драконы увиваются!

— Что же ты ни за одним никак не увьёшься? — кажется, Элор был не в духе.

— Если никто не возражает, — заговорил Дарион басовито и сурово. — То я приступаю к мясу. Под каким оно колпаком?

Обнажение блюд отвлекло нас от разговора. Мне опять досталась рыба, как и всяким водным, и я с сожалением поглядывала в тарелку Дариона, которую он бодро заполнял ароматными стейками. Моя запечённая в специях рыбина не шла ни в какое сравнение с его простым, но таким соблазнительным мясом…

Не знаю, некоторое ли уважение к Дариону или желание, чтобы возбуждающие благовония сильнее проникли в кровь и взбудоражили желание, было тому причиной, но любовницы Элора есть нам не мешали и сами ели с аппетитом, и все реплики, которыми мы обменивались в это перемирие, относились к блюдам и искусству поваров.

Мне хотелось, чтобы эта трапеза длилась подольше, а потом завершилась простым возвращением восвояси, но… вряд ли всё будет так просто, не зря же сюда даже слуг не пригласили.

И точно, стоило нам закончить с ужином и десертом, Вейра с коварной улыбочкой хлопнула в ладоши.

— И что вы задумали? — Элор сложил руки на груди. Зрачки у него уже расширились, а на скулах едва заметно проявились розоватые пятна.