Возвращение домой

"Райчел Мид

Возвращение домой

Я не ожидала, что вернусь в Россию так скоро.

На самом деле я не особо хочу здесь находиться. Не то чтобы я имела что-то против этого места. Это замечательная страна, с радужной архитектурой и водкой, которая может выступать в качестве реактивного топлива. Мне это нравилось.

Моя проблема в том, что в последний раз, когда я здесь была, я чуть не была убита (несколько раз) и закончилась это наркотическим опьянением и похищением вампирами. Этого вполне достаточно чтобы омрачить для вас любое место.

И все же когда мой самолет начал кружить над посадочной полосой в Москве, я поняла, что возвращение сюда было правильным поступком.

— Роза, ты видишь это? — Дмитрий постучал по застекленному окну, и хоть я и не могла сейчас видеть его лицо, нотка удивления в его голосе сказала мне о многом. — Храм Василия Блаженного.

Я наклонилась над ним, чтобы мельком увидеть знаменитые разноцветные соборы, которые больше походили на вход в страну сладостей нежели на Кремль.

Для меня это лишь очередная достопримечательность, но для него, я знала, это означало куда больше.

Это было его возвращение домой, возвращение на землю, где он полагал больше никогда не увидит солнца, не говоря уже про то, что увидит это глазами живого. Это здание, этот город… они были для него не простыми фотографиями на открытки. Они представляли собой намного большее. Они представляли его второй шанс на жизнь.

Улыбаясь, я откинулась на кресле. Я сидела на среднем кресле, но не было ни единого шанса на то, что мне было более неудобнее, чем ему.

Полагаю, что человеку шесть футов семь дюймов сидеть у окна в транспорте было просто кошмарно.

Он не жаловался все это время. Он этого никогда не делал.

— Как жаль, что у нас не будет времени, чтобы пройтись здесь, — сказала я. Москва для нас была лишь пересадочной станцией. — Мы должны будем сохранить все достопримечательности для Сибири. Ну, знаешь, тундра. Полярные медведи.

Дмитрий отвернулся от иллюминатора, и я уже приготовилась к будущей взбучке за мою стереотипность.

Вместо нее, я прочитала по его выражению лица, что он не слышал ничего, что шло после слова Сибирь.

Утренний свет озарил скульптурные черты его лица, и осветило и его гладкие каштановые волосы. Но ничего из этого не могло сравниться с сиянием исходящим от его самого.

— Прошло много времени с тех пор, когда видел Бийск, — пробормотал он, его темные глаза наполнились воспоминаниями. — Так давно я их не видел.