Секретарь старшего принца 5

— Вестник напал на избранную Арена, какое не…

— Она не пострадала, Арен куда-то её спрятал, сейчас ищет виновных.

— Вот так оставь вас на несколько дней, и уже вестники по дворцу бегают, — проворчал Элор и вздохнул. — Знаешь, давай-ка поднимай меня на ноги скорее, не хочу пропускать всё самое интересное.

Судя по нарочито бодрому голосу, Элор ввязываться в это всё желанием не горел, но… хорошо, что он не сдаётся, не согласен лежать в этой мрачной лаборатории, ожидая спасения или смерти.

— Я делаю всё возможное, — отозвался Линарэн, вставляя кристаллы в пазы золотой конструкции.

— Всё, лежу-лежу. Может, двойную порцию магии вкатим? Я себя отлично чувствую в сравнении с моментом пробуждения.

Линарэн коснулся залезшего на грудь Элора паука-анализатора. Отошёл к обхватившим лодыжки и потрогал механические тельца. Ещё один паук залез Элору на лоб и прижал лапки к вискам. Потрогав и этот ходячий анализатор, Линарэн качнул головой:

— Ты хорошо восстанавливаешься, но двойная доза — это слишком рискованно.

— Так давай! — на этот раз бодрость Элора была куда более искренней.

* * *После третьей процедуры подпитки магией прошло минут двадцать, я уже начала читать, как вдруг Элор сел на плите, спустил с неё ноги. Пауки-анализаторы попадали, недовольно затрещали, простыня соскользнула, обнажив грудь.

— Что случилось? — я сидела, но была готова в любой момент подскочить и поддержать Элора.

Он действительно качнулся на краю плиты. Зажмурился, впиваясь в каменный край.

— Я не могу валяться тут и просто тебя слушать. Просто не могу, это невыносимо: лежать и ничего не делать. Там вестники во дворце, у Озаранцев денея. И это только то, о чём рассказал Лин!

Соскользнув с плиты, Элор устоял, но продолжал за неё держаться, а простыня медленно сползала вниз под тяжестью собственных складок.

— Ну… голым бегать по лабораториям Линарэна тоже так себе вариант.

— Да, поэтому ты принесёшь мне одежду.

— Не могу, твой отец запретил защитным чарам выпускать меня из лабораторий.

— Я просто потрясён его заботой, — язвительно отозвался Элор и попытался наклониться за простынёй, но его повело, и ему пришлось выпрямиться и схватиться за плиту.

Он стоял передо мной голый. Я наклонилась за простынёй.

— Поэтому ты здесь и читаешь? — Элор пытался скрыть боль, спросить это небрежно, но не получилось.