Сделка

И обо всем другом, о чем думать мне совершенно нельзя! Отец Серафим обещает за подобные мысли котел в аду и вечные муки… Каждое воскресенье рассказывает нам о бесах, искушающих невинные души… Но… Я все равно думаю. И все равно желаю.

Я посмотрел на ее широко распахнутые глаза, на приоткрытые губы. И с отчетливой, убийственной ясностью понял, что прямо сейчас могу сделать то, ради чего приехал в тайгу. Катя не станет возражать и не оттолкнёт, когда мои поцелуи станут слишком горячими. Когда они перерастут в нечто большее.

Когда я потяну подол ее платья вверх, а хлопок белья – вниз. Когда между нашими телами не останется преград из тканей и запретов. Когда ее щеки окрасятся румянцем от соединения, а дыхание прервется.

Я могу сделать это прямо сейчас.

А уже завтра уехать в Петербург, получить положенное мне золото и надраться в стельку, пытаясь забыть эту историю и эту девушку.

Отец Серафим в чем-то прав: юным и неискушенным девицам лучше держаться подальше от приезжих столичных бесов.

Я решительно отстранился и сделал шаг назад.

Катерина слегка побледнела.

– Я должен тебе кое-что сказать. Даже не знаю, как начать… – потер я лоб, собирая разбегающиеся мысли. Черт, я ведь репетировал… но все заготовленные речи испарились из головы, оставив лишь звенящую пустоту. Не предполагал, что это окажется таким волнительным!

– Что? – смотрела она с тревогой.

– Должен сказать, да… У меня есть титул, но нет средств. Совсем. Проще говоря – я довольно беден. Из родственников остался лишь младший брат и еще старый Тимофей.

Он не родственник, конечно, он камердинер, но я …мы… считаем его кем-то вроде дядюшки. У меня есть родовое поместье в горах, почти разрушенное. И кусок горного перевала – совершенно бесполезный.

По мере того, как я говорил, глаза Катерины становились все больше, а лицо все бледнее. Похоже, я изрядно ее напугал.

– Подожди, это не все. Вернее… все. Все, чем я владею. Негусто, да. Иногда у меня так сильно болит раненая нога, что я делаюсь ворчливым и злобным псом, который желает лишь сдохнуть.

В такие моменты лучше всего просто оставить меня в покое. Или дать горячий чай. Это должно помочь… не знаю. Пока никто не приносил мне в такие моменты чай…

Я снова потер лоб. Катерина молчала, уже не пытаясь что-то спросить. Лишь смотрела не моргая, бледная и, кажется, чертовски испуганная.

– Я бываю несносен. У меня не самый лучший характер. Тебе надо знать это…заранее. Но я… буду тебя беречь. Не предам. Не обману.