Последний штрих к портрету

В общем, золото я достал, а тут и хозяева вернулись.

– По замыслу, вы не должны были их убивать?

– Сначала мы это не планировали. Зачем мокруху на себя вешать, когда можно по-тихому уйти. Но в последний момент Ирка новое указание дала.

– Зачем ей нужно было убивать Колокольцевых?

– Глашка в Москву передумала ехать. На выпускном сказала Ирке, что не хочет от родни уезжать. Ну, Ирка и велела избавиться от всех троих. Мол, не останется у Глашки никого, тогда ей волей-неволей придется в Москву отправляться. Вся родня ж там.

Так в итоге и получилось. После кражи я золото Иринке отдал. Она так велела. Сказала, что лучше сховает, а я, дурак, повелся. Когда узнал, что они уехали, а вместе с ними и золота след простыл, ругал себя страшно, да поздно было локти кусать. Обвела меня Иринка вокруг пальца, но я никогда не мог на нее долго сердиться. Думал, поеду за ней в Москву, найду и ее и рыжики. А оно вон как обернулось.

Он остановился, перевел дух и откашлялся, словно у него першило в горле. Здоровой правой рукой растер грудь, как будто прогоняя невидимую стороннему глазу тяжесть.

Коронавирус у него, что ли? Бекетову на мгновение стало страшно, но он тут же отогнал от себя глупые мысли.

– Дмитрий Андреевич, еще раз спрашиваю, вам вызвать врача? Мне кажется, вам нехорошо.

– Не нужен врач, – проскрипел Зимин. – Спрашивай дальше.

– Вы имели отношение к смерти Ольги Антоновой, дочери Аглаи Колокольцевой?

Лицо Зимина передернулось словно от внезапной боли. Он на мгновение прикрыл глаза.

– Имел, да.

Я повредил тормоза у той машины, в которой ехали Ольга с мужем.

– Зачем? Вы хотели отомстить Аглае Колокольцевой за пропавшее золото?

Зимин вдруг начал смеяться. Это выглядело страшно, потому что в пароксизме сотрясающего его тело смеха он кашлял, задыхался, но продолжал смеяться. В какой-то момент тело старика выгнулось, и его вырвало прямо на диван, на котором он лежал. Но даже это не остановило его сатанинского смеха.

– Дурак ты, мент, – прохрипел Зимин. – Вот думаешь, что умный, а ты дурак.

И ничего ты никогда не узнаешь и не докажешь. Хотя бы потому, что просто не успеешь.

– Я все-таки вызову «Скорую».

Бекетов вышел в коридор, отдал короткое указание, вернулся в комнату, где на диване скорчился Зимин. Руки и ноги у него подрагивали, как при судорогах. И что это с ним такое, черт бы его подрал.

– Ты спрашивай, спрашивай. Ты все равно не поймешь, но вопросы свои задавай. За что-то тебе ведь платят зарплату, а ее нужно отрабатывать.