Разбуди меня (СИ)

"Разбуди меня

Янка Рам

Пролог

— Дим, а мы когда увидимся? У меня ощущение, что ты от меня бегаешь. Я даже, знаешь… Пару раз приезжала к тебе. Постояла у дома. Окна не горят.

— Кира… Я правда не могу.

— Это потому что я тебя по поводу не сделанного предложения укусила?

— Нет…

— Предложение будет?

— Мхм… — невнятно мычу я. — Потерпи пару недель, ладно? Работа.

Медсестра открывает дверь палаты.

— Не могу говорить, Кирюш, Извини.

Скидываю вызов.

— Литвин, к вам посетители.

— Кто?

Неужели Кира нашла? Бля-я-ять…

— Сослуживцы.

— А-а…

— Пригласить?

— Конечно!

Инвалидное кресло уныло стоит у окна.

Друзья, присев на подоконник, хмуро скользят взглядами по моим ногам, спрятанным под простыней. Их широкие плечи и крепкие тушки делают палату зрительно ещё меньше.

Я дико устал от этой палаты!

— Ёб твою так… Танго, — делает фейспалм Гордей. — Как это могло произойти с тобой? Где был твой хваленый телесный интеллект?!

Я — ""Танго"". А Гордей у нас ""Псих"", Тимофей — ""Йода"". Это — позывные, оставшиеся ещё со времён военного прошлого.

— Поохотился, да? — скептически вздыхает Йода. — Только — согласно кодексу Джедаев оружие в руки надо брать.

— Ну, ты знаешь, тоже не вегетарианец!

Друзья приехали сразу, как вернулись со сборов.

Вздыхаю.

— Долго ты здесь уже?

— Третья неделя… Курить хочется, жуть.

Йода открывает пошире окно. Прикрывает плотнее дверь палаты и даёт мне сигарету.

— Спасибо, друг.

Гордей бесцеремонно приподнимает край простыни, оглядывая масштаб трагедии.

— Не подглядывай, — невесело пытаюсь шутить я.

Качает головой.

— Эк тебя расхерачило…

— Кира твоя где? — щелкает мне зажигалкой Йода. — Медсестры сказали, что к тебе кроме тетки и жены Ершова не приходит никто.

Божена, жена Гордея, ходит исправно, то еды домашней принесет, то на кресле этом злоебучем по больничному парку прокатит. Я очень благодарен.

А Киры моей здесь не было. И не будет.

Жадно затягиваюсь дымом. В палате курить нельзя. А из палаты без чужой помощи мне не выбраться.

— Я Кире не сообщал.

— Почему? — складывает руки на груди Гордей.

— Кира… — вздыхаю я. — Она немного из другой вселенной. Она не про ""мясо"". Не представляю ее в роли сиделки.

— То есть, предложение она хочет, в ""богатстве, счастье и здравии"" — принимает, а в ""горе, болезни и бедности"" — не ее вселенная?

— Какое сейчас предложение, Гордей? Я члена-то своего, считай, не чувствую. Пойми, мне тяжело с женщиной общаться. Я, хер знает, чем все закончится.