Последний штрих к портрету

У следователя Бекетова вообще была довольно тонкая «шкура», которая реагировала на малейшие колебания ноосферы, помогая предвосхищать неприятности.

Вот и сейчас он внутренне знал, что, несмотря на всю видимую легкость предстоящего ему дела, просто не будет. Да, Дмитрию Зимину на данный момент уже исполнилось шестьдесят восемь лет, не мальчик. Но волк он был матерый, способный на многое, и относительно законопослушные последние двадцать с лишним лет ничего в этом раскладе не меняли.

Кроме того, даже самому себе Бекетов не признавался, что что-то не складывается.

Зачем Зимину было убивать свою бывшую одноклассницу? Из-за того, что она могла его опознать? Выдать Аглае Колокольцевой? Допустим. Однако ему было гораздо проще откупиться от Демидовой, ведь все, чего она хотела – это однокомнатная квартира в Москве, не так уж и много, по меркам бизнесмена Вадима Ветрова. Ведь не стал же он в свое время избавляться от Марии Ковалевой, которая за двадцать лет тысячу раз могла раскрыть его тайну. Если и не по злобе, то случайно. Но ведь не убил, не заставил развестись, не отдалил от Колокольцевой, по сути, заключил взаимовыгодное соглашение. Так почему же в случае с Демидовой Зимин не поступил так же?

Второе совершенное убийство – соседки Нины Петровны – смущало еще сильнее. Что могла видеть старушка? Свидетельницей чего стала? Ну не золото же Зимин, на самом деле, искал в тот день в квартире Колокольцевой. За столько лет он мог сделать это десятки раз. Да и не существовало никакого золота, уж это у него была возможность выяснить.

По адресу, по которому жил Вадим Ветров, Бекетов прибыл за рекордно короткое время – тридцать минут. Машина с ребятами стояла за углом, так, чтобы ее не было видно из окон квартиры бизнесмена.

– Никто не приходил? – коротко спросил Бекетов, паркуя машину рядом и надевая протянутый ему бронежилет.

– Нет. И объект не выходил.

– Хорошо, начинаем.

Поднявшись на нужный им пятый этаж (лестницы и лифт были заблокированы), Бекетов позвонил в дверь. Открыли ему не сразу, но все же довольно быстро.

На пороге стоял Вадим Ветров, выглядевший, впрочем, довольно странно. Грудь его вздымалась, как будто он пробежал стометровку, левая рука безвольно висела вдоль тела, правой он поддерживал эту парализованную руку. Бекетов невольно обратил внимание на кисть, изъеденную то ли ожогом, то ли кислотой.

Он вспомнил, как при первой встрече обратил внимание на эту особенность бизнесмена. Что тот ему ответил? Что это грехи юности.