Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

– С другой стороны, – чуть веселее добавил он, – у этих людей свои законы, а я слишком уж известен что в Альбе, что в Нортастере, чтобы вызывать желание поделиться секретами. Скажу тебе, расследовать преступления с этим лицом – настоящее испытание. Одни путают с мормэром, другие считают, что я невероятно хорош, и начинают заигрывать.

Элейн возвела глаза к небу, стараясь скрыть улыбку.

– Лучше скажи, что нам теперь делать? Художник не сможет ни в чем признаться.

– Это не совсем так, – отозвался Оддин.

Элейн кивнула, отчаянно желая верить, что все было именно так.

Оддин проводил Элейн до гостиницы, где ее ждала уютная комната, хлеб с теплым молоком и мягкая кровать. Они условились встретиться на следующий день и вместе пообедать в таверне на первом этаже.

Полиция продолжала расследование. Чтобы утверждать, что Магистра убил кто-то другой, надо было доказать, что в подворотне нашли именно Художника. А еще предстояло выяснить, кто убил его.

Ковин был в ярости. По рассказу Оддина, кричал, что раз уж был вовлечен в это дело, должен был дать свое согласие. Настаивал, что они не имели права ставить под угрозу жизнь бедной девушки.

Элейн рассмеялась от абсурдности ситуации. Знал бы Ковин, о ком беспокоился, – полицейские-то звали ее просто «Приманка», без имени.

– И мы снова в тупике, – вздохнула Элейн. – Даже если докажем, что Художник не убивал Магистра Света, как доказать, что к этому причастен Ковин?

Ответа не было. Оддин задумчиво ел похлебку, глядя куда-то мимо Элейн.

– Завтра прощание с Магистром, – сообщил он ближе к концу обеда. – Думаю, придет много народа. Собираются устроить церемонию в парке за храмом. Это очень приятное место. Окружено стенами, как будто закрыто от внешнего мира.

Элейн кивала в такт словам Оддина, но вдруг замерла.

«Легенды, сказания и верные приметы, известные с давних пор», книга, которую она читала в доме Торэмов, рассказывала о нескольких поверьях, связанных с похоронами. И сейчас, вспомнив о них, Элейн поняла, что читала не напрасно!

– Мне нужно на похороны! – воскликнула она, откладывая со стуком ложку.