Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

 – Искать с Ковином встречи после того, как он попытался убить тебя…

– Не переживай, мы уже встречались с ним после этого, – отмахнулась Элейн и подробнее рассказала, как случайно столкнулась с ним в его поместье.

Оддин пытался глядеть сурово, но затем все-таки рассмеялся:

– Меня просто радует, что я не один такой дурак, который клюнул на твое «дай мне вон тот камень». Даже мой брат… Хотел бы я видеть его лицо в тот момент, когда он понял, что ты его облапошила.

После паузы, во время которой Элейн пыталась представить, как будут развиваться события с появлением Ковина, она сказала:

– Оддин, сегодня, если все пойдет как надо, в какой-то момент тебе нужно будет арестовать брата.

Он дернул плечом:

– Если будут основания, то да. Но уточню на всякий случай: ты же видела восемь гвардейцев возле тела? И еще несколько групп патрулируют парк.

– Если все будет как надо, они должны тебе помогать, а не мешать.

– О Небо, что у тебя на уме? – воскликнул он.

Элейн закусила губу, а затем, вздохнув, ответила:

– Ладно, слушай.

По мере того как выражение лица Оддина сменялось с заинтересованного на полное скептицизма, уверенность Элейн таяла.

– Мы явились сюда рисковать твоей жизнью из-за поверья? – мрачно уточнил Оддин.

– Семь свистунов. Огонь правды, – напомнила Элейн, загибая пальцы. – Можешь не верить в это, но чудеса существуют и работают. Вот увидишь, – твердо сказала она, гордо посмотрев в сторону.

Голос ее звучал убежденно, но вот на душе стало неспокойно.

– Я верю в чудо, Элейн, – услышала она, но не решилась поворачиваться, зная, что Оддин вновь смотрел на нее своим открытым, проникающим в душу взглядом.

От него все время замирало сердце и становилось трудно дышать.

В парке началась суета. Элейн вышла из беседки узнать, что случилось. Чутье не подвело: приехал мормэр. Поманив за собой Оддина, она стала подбираться ближе к месту, где лежало тело Феолора.

Все еще оставаясь незамеченной, она наблюдала, как по широкой тропинке, игнорируя очередь, к постаменту прошла небольшая процессия. Во главе ее уверенно шагал облаченный в привычные черные одежды Ковин Торэм.

Его лицо, худое, бледное, будто кто-то высосал из этого человека все жизненные силы, казалось злым. Однако, подойдя к Магистру Света и дождавшись, пока очередной прощающийся торопливо отойдет в сторону, Ковин чуть склонился и скорбно улыбнулся.