Двое среди руин

То, что могло бы изменить всю мою жизнь.

— А могло ли?

— Могло.

Она упрямо качнула головой.

— Мы не в раю жили, Дар. Без этих проклятых бумажек ты не мог чувствовать себя полноценным человеком. Делать, что хочешь, жить, как хочешь. И… ты бы не был здесь, если бы не искал способа заработать их, когда все случилось.

— Наверное. Был бы в другом месте — тратил деньги.

— Вот именно! Тратил — а не зарабатывал! И не ломал голову, как это сделать! И никому, на всем свете не был бы должен…

Я прислушался к последней фразе — она прозвучала неслучайно.

Ната нахмурилась и скривила лицо…

— Интересно… А ты… много была должна?

— Много. Свою свободу. За нее, оказывается, тоже нужно было платить.

— Тебе? Кому?

Ната стиснула губы."

"— Тем, кто смог ее отобрать. Я не хочу говорить об этом. Пошли отсюда. Мне противно здесь находиться. Вроде, это всего лишь деньги — а мне кажется, что они пропитаны человеческой кровью…

Я кивнул. Находиться в этом полуразрушенном храме наживы и мне не доставляло особого удовольствия.

Здесь все угнетало. На выходе Ната обернулась и сделала несколько шагов назад.

— Куда ты?

— Хочу все поджечь!

— Но Ната… К чему?

— Уступи мне, Дар! Я хочу отомстить! За все! За себя, за то, что со мной… И за тебя — в том числе.

Я промолчал. Не все ли равно, что случиться с мешками, содержимое которых уже никого не сможет сделать счастливым? Столб густого черного дыма вознесся у нас за спиной. Слышался треск: мешки хранились на деревянных стеллажах, и они тоже горели.

Я пожалел — доски могли пригодиться в подвале. Всю дорогу Ната оставалась задумчива и молчалива, и, только когда мы добрались до ручья, от которого рукой подать до подвала, она сказала, словно извиняясь:

— Я психопатка, да? Но мне, действительно, всегда этого хотелось — даже, когда от них зависело, жить мне или нет!

— И такое бывало?

— Да. По-всякому… Я расскажу тебе, потом, как-нибудь. Только не сейчас, ладно? Не заставляй меня, Дар…

Я не стал настаивать… Ната ведь не знала, что некоторое время тому назад я и сам хотел спалить все содержимое хранилища.

И, лишь нежелание заняться этим всерьез, уберегло то, что догорало в мешках и на полу от огня, разведенного рукой девушки. Стоило ли теперь упрекать ее в том же желании, которое тогда охватило меня?

Убедившись в надежности печи, и собственных способностях каменщика, мне пришло в голову сложить теперь что-то вроде настоящей бани.