Двое среди руин

На такой аппетит при подсчете продуктов как-то не ориентировался. Но ему все время хотелось есть — это обуславливалось ростом. Та ужасная ночь только превратила его из щенка, во взрослого пса — а налить мышцы силой и весом, очевидно, предстояло самостоятельно… Угар матерел буквально на глазах, становясь могучим зверем. Временами мы потешались, видя, как по бетонному полу подвала, бочком переваливается этакий самоходный меховой коврик — Угар заново учился ходить. Съедая свою порцию, он недовольно порыкивал и предано смотрел Нате в глаза, требуя добавки.

Способ действовал безукоризненно: она откладывала ему в миску что-нибудь из своей тарелки. Мои протесты помогали мало, и только решительный окрик заставлял обнаглевшего пса убраться на подстилку. Впрочем, теперь он в ней и не нуждался — с такой шерстью можно спать даже на снегу.

Из подвала мы вышли — долго сидеть взаперти таким неутомимым натурам, как я и пес, стало невмоготу. Ната тоже не любила подолгу оставаться одна, возле очага, и мы втроем устремлялись в очередной поход.

Ната опасалась, что кошка — слишком живучая, по общему мнению! — где-нибудь, может нас подстеречь. Но я даже желал этой встречи, рассчитывая поквитаться с хищником, за полученные Угаром раны. Ната возражала — она боялась за нас. И, хоть мне это даже льстило, но постоянно ожидать нападения — это чересчур… Услышав мое категоричное «нет!», на свои возражения, Ната замолчала. Мы прошли туда, где подверглись нападению. Угар, узнав место, глухо заворчал. Ничего не напоминало о битве — прошедшие дожди смыли все следы. Я взобрался на холм, оставив возле Наты Угара, и осмотрелся. Как и в прошлый раз, убедился — кошка, либо кот, мог подкрасться отовсюду — при изрытой и изувеченной местности это несложно.

— Пойдем.

— Куда?

— Домой, вероятно. К сожалению, ты права. Искать ее бессмысленно. Она сама нас найдет… Если захочет.

Ната повела плечами.

— Как скажешь. Ты обещал мне, помнится, показать банк?

Я кивнул. В то путешествие мы каким-то образом прошли мимо, и я не захотел делать крюк.

Выходит, она не забыла…

Ната держала в руках несколько купюр и что-то шептала побледневшими губами. Она не впала шок, не стала кричать от восторга — она, так же, как и я, прекрасно понимала отсутствующую ценность этих бумаг. И они не произвели на нее особого впечатления. Похоже, дело было в чем-то ином…

— Всегда этого хотелось, — произнесла она тихо, не глядя на меня, — и всегда знала, что так не бывает. И вдруг… вот оно.