Назову своей

Именно так всегда говорил Игнат Ритке, какое-то время она верила, после плюнула. Рождённая летать, она не желала ползать на брюхе, изображая из себя ту, кем не являлась никогда в жизни – покладистую жену.

Третий – вопрошающий «да» или «нет», «нет» или «да»? Наконец остановились на самом просто вопросе: «Где?».

Глава 15

Даже сквозь сон Игнат чувствовал похмелье, несмотря на то, что никогда от него не страдал. Закалённый организм мог переработать всё, от нескольких пинт эля за непринуждённой беседой до литра чистого спирта посреди грязи и дерьма после выполненной боевой задачи.

И всё-таки голова болела, кружилась даже с закрытыми глазами, тошнота подступала к горлу.

Он приоткрыл глаза: уличный свет едва проникал сквозь гардины, настенные часы показывали почти шесть утра – время вставать на службу. Скосил взгляд на соседнюю подушку – пусто.

Встать одним рывком не получилось. Игнат перекатился с бока на живот, повалялся немного, вспоминая события вчерашнего вечера. Поднялся, прошлёпал босыми ногами в ванную комнату.

Зеркало отражало помятую морду тридцатипятилетнего мудака, торчащие волосы, щетину не по уставу. Чудовище, а не Диснеевский принц. Завершал же образ след алой помады на груди, как только не стёрся за ночь. Видимо, проспал всю ночь навзничь, не шевелясь.

Протёр пальцами липкий, успевший въесться след, понюхал – Риткина помада. Впрочем, чья же ещё? Забрался в душ, привёл себя в порядок, благо больше никаких отметок на теле не обнаружил. Когда через двадцать минут стал похож на человека, наскоро обтёрся полотенцем, его обернул вокруг бёдер, прикрыв пах, отправился в спальню.

У кухонного проёма остановился: внимание привлекла женская фигура у панорамного окна. Лёгкая ткань тюля едва колыхалась на тонком сквозняке. Девушка стояла спиной к Игнату, обхватив себя руками. Ночная сорочка из полупрозрачной ткани заканчивалась, не доходя до колен, растрёпанная коса тяжёлой змеёй стекала по спине, розовели босые стопы, отчего-то показалось абсолютно незащищённым тонкое ахиллесово сухожилие и изящные щиколотки.

Вспомнились красные, скрипящие шлёпки на этих ногах.

Игнат сморщился, обхватил виски пальцами, жалея, что те не ледяные, тряхнул головой, продолжил путь в спальню. Быстро оделся, прошёлся расчёской по коротким волосам, брызнул лосьоном после бритья на лицо. Из зеркала смотрело привычное отражение молодого, подтянутого мужика – ни следа от отёкшей, помятой хари, которая открыла глаза менее получаса назад.