Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Тут же я заметил нового человека — бойца, которого у меня забрали несколько дней назад.

«По-моему “Горбунок”», — вспомнил я его позывной.

— Привет, «Констебль»! — радушно встретил меня командир. — А это значит «Айболит»? Рад знакомству. Красавчик. Хорошо работаешь.

Командир пожал ему руку.

— Спасибо, — замялся Женя.

— Идите мойтесь. Вода горячая есть. Вещи новые банщик выдаст. Нам китайского шмотья привезли.

Командир был в приподнятом настроении и пытался шутить с нами. Непривычно было видеть его таким, потому что чаще он был сух и конкретен, а порою и жесток, как новые кирзовые сапоги.

— Кстати, знакомитесь. Это Володя «Горбунок». Он у нас теперь командир «тяжей». После бани обязательно пообщайтесь и скоординируйте свои действия. Нам нужно уже больше привлекать артиллерию к штурмам, чтобы снизить потери личного состава. Володя — опытный артиллерист. Офицер, воевавший добровольцем на Донбассе в четырнадцатом. И в Сирии успел отметится.

«Горбунок» протянул руку, и мы по очереди пожали ее.

— Вот видишь, а ты переживал, насчет командира, — тихо сказал я."

"— Обошлось, но было ссыкотно, — с улыбкой ответил он, глядя на меня умными глазами.

— Это «Айболит». Командир штурмовой группы.

«Горбунок» кивнул Жене:

— Позже пообщаемся.

Мы вышли из штаба, и связист проводил нас к месту помывки. Только в бане я начал осознавать, насколько я грязный. Мы стали раздеваться, и я в очередной раз увидел свой живот, который напоминал живот недавно родившей девушки.

— Килограмм пятнадцать скинул.

— Я тоже не поправился, — парировал Женя, оглядывая свою фигуру, которую давно не видел.

Мы оба стали похожими на просушенных зомби, как их показывают в постапокалиптических фильмах. Мышцы, обтянутые белой, прозрачной кожей просвечивали через нее. Там, где их было мало, из тела торчали мослы.

— Тем не менее мы живы, — утешил я нас обоих.

— А это самое главное! — улыбнулся мне Женя, и мы оба засмеялись от накатившей радости и ощущения себя живым.

Вода была теплой, и ее прикосновение к обросшему грязью телу вызывало практически райское наслаждение. Шампуня не было. Нам выдали обычное хозяйственное мыло, слипающееся с нашей двадцатидневной грязью, которой мы были покрыты с головы до ног. Я пытался отмыть голову, но это оказалось невозможным. Волосы пропитались салом настолько, что их нельзя было не только отмыть, но и расчесать.