Играй!

Он не осудит, не станет насмехаться или ругать, не станет относиться снисходительно. Теодор никогда не встречал никого, похожего на него.

Поэтому он смотрел в его глаза. Глубоко вдохнул.

И начал петь.

Кристофер, конечно, догадывался, что мистер Уилсон не просто так выбрал Теодора. Да и судя по его голосу, он должен был петь если не хорошо, то как минимум сносно.

Но услышанное выбило почву из-под ног, и ему показалось, что он начал парить над землей. Теодор смотрел на него, не отрываясь, и Кристофер осознал, что не мог пошевелиться под этим взглядом.

"Теодор пел незамысловатые строчки, простую колыбельную, пел ее для него, для Кристофера.

– Я представляю твое лицо, представляю, как ты здороваешься со мной, – мягко напевал он, – и все плохие дни исчезают, когда ты рядом.

Кристофер почувствовал, как глаза наполнились слезами, и это было очень, очень плохо.

Теодор был таким красивым. Как он раньше этого не замечал? Большие зеленые глаза, обрамленные пушистыми светлыми ресницами, блестели в обманчивом свете ламп над сценой, были обращены только к Кристоферу, будто Теодор и вправду был Орфеем, а Кристофер – его Эвридикой, будто он и вправду спустился бы за Кристофером даже в преисподнюю.

Теодор играл не очень хорошо, но пел так, словно каждую строчку пропускал через сердце.

Словно дарил всего себя Кристоферу.

Кристофер не сразу понял, что песня закончилась. Сердце билось так быстро, и он прижал к нему ладонь в немом удивлении. Оно так билось… из-за Теодора?

Теодор поднялся с колен, не обращая внимания на восхищенные восклицания мистера Уилсона и остальных ребят, пошел за кулисы к Кристоферу и обхватил его лицо ладонями, стирая большими пальцами слезы со щек. Черт, он что, начал плакать?

– Посмотри на меня, – попросил Теодор, и Кристофер поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

Кристофер схватился за его запястья, тихо всхлипывая. Почему? Он и сам не знал.

– Просто ты очень красиво поешь, Тео, – признался он, и Теодор улыбнулся сначала неуверенно, а потом все шире, пока его глаза не превратились в полумесяцы. Он притянул Кристофера к себе, крепко обнимая в неожиданно смелом порыве.