Горничная особых кровей

В кабинете центаврианин сообщил мне о том, что некоторые лирианцы собираются проехаться по владению, поискать еще эо-одаренных, попросил выделить транспорт и заодно расспросил, как дела у Григора Монсиньи.

Мужчина этот мне нравился — он был не так холоден и отчужден, как другие центавриане, и, к тому же, я хорошо помнила, что он наотрез отказался впустить меня тогда, после встречи с Норой в клинике, к детям. А это говорит о том, что у него есть принципы.

Но сегодня у меня сложилось впечатление, что он хочет еще о чем-то со мной поговорить.

Он спрашивал о каких-то мелочах, чтобы только задержаться в кабинете, да и глаза его странно блестели. Я спросила прямо, что его тревожит.

— Управляющая Лилиан Гримми — какой она крови?

Вопрос поставил меня в тупик. Центаврианин сразу же исправился:

— Я имею в виду, светлейшая ли она, или ее положение… обычное?

Мне следовало бы сделать подруге щедрый подарок и подарить ей статус светлейшей, но я этого не сделала. Потому что я в роли свахи — это кошмар, ситуация с Ветровым это подтверждает.

К тому же, центавриане горды и очень не любят, когда их обманывают.

— Она не светлейшая, — заявила я.

— Вряд ли это кому-то можно поставить в упрек, — удивил меня снова центаврианин и поднялся. Я поднялась тоже. — У меня есть кое-какие соображения насчет обустройства прилегающей к особняку территории. Полагаю, я могу обратиться с этими предложениями напрямую к управляющей?

И снова я ощутила неприятную тяжесть ответственности. Невозможно так сразу привыкнуть к тому, что твое мнение так ценно.

Подумать только — мне двадцать восемь, по меркам старших рас я дитя совсем, и этот мужчина меня старше не на одно десятилетие, может, ему уже лет двести-триста… И он спрашивает у меня разрешения, может ли ухаживать за Лили!

У меня даже голова разболелась.

— Светлейшая, — нахмурился цент, — вы в порядке?

— Да… да… с такими вопросами — напрямую к Гримми."

"Мой черноглазый собеседник кивнул и, приложив руку к сердцу в знак прощания, вышел.

Я же поднесла ладонь к взмокшему лбу. Снова слабость с ног валит… ну, ладно, с самочувствием позже разберусь. Лучше о Лили подумать.

Не первый раз я замечала, как уважительно к ней относится центаврианская охрана и прочие центы, что то и дело прилетают в особняк по делам, как заглядываются на нее некоторые. А что? Она как раз той красотой хороша, что для центавриан необычна: у нее и полнота соблазнительная, и волосы золотые, и глаза как два ярких сапфира.