Дурная

Вот и говорят, кому-то бог ума отсыпал, а нижний этаж с пипетку. Ох, беда то. Бедная ты бедная, – перевела чертова бабка на меня прозрачные глаза.

– Баб Даш, ты о чем? – передумал меня растерзывать «любящий» муж и уставился на поджавшую губки бабуську.

– Ох беда, вот беда. Так у нас в соседней парадной прохфессор живет, он наращивает, то что не выросло то, – снова пробредила баушка – демон. Мне стало страшно. Старушка то похож после удара умом повредилась. Нас еще за это посадят и не видать Лешке дома, как собственных ушей.

Консьержка перекрестила меня зачем-то и заковыляла по ступеням вниз. Я уставилась на Боярцева, похожего на разозленного кашалота и боком двинула к лифту.

– Стоять, – заорал новоиспеченный супруг. Куда там, я сорвалась с места как кенийский спринтер, понимая, что сейчас меня будут убивать и возможно ногами даже. – Ах ты, поганка. Теперь весь дом будет считать…

– Я что ли виновата? – пискнула я, заметавшись между стеной и распаленной горой мышц, неумолимо на меня надвигающейся.

– Пока тебя в моей жизни не появилось, меня считали гигантом, – оскалился Борцев. – теперь я должен восстановить свое доброе имя. И знаешь, как я это сделаю?

– Только подойди, – выдохнула я, понимая, что проигрываю по всем фронтам. Уставилась на супруга, на ходу сдирающего с себя брюки и поняла, что если меня сейчас не расшибет инфаркт, то я просто наверняка, совсем чуть-чуть, полностью, к черту, на фиг, рехнусь и сдамся.

– И что будет? – нахально приподнял бровь чертов мерзавец. – Что ты сделаешь, детка? Хочешь скажу? Ты будешь громко стонать и молить о пощаде. Настолько громко, чтобы весь дом услышал.

– Вот уж не думала, что ты настолько зависишь от мнения окружающих, – простонала я, сдувая со лба выбившуюся прядь. – Я думала ты самодостаточный брутальный мачо.