Дурная

– Да плевал я на мнение, – прорычал Боярцев, вдавливая меня в стену огромным своим телом. У меня в глазах поплыли прозрачные шары, а в ушах загудели литавры.

– Там они, там, – сквозь звон в мозгу услышала я голос консьержки. Бабка вернулась, и я была ей сейчас несказанно рада, просто до безумия. – И барин, и супруга евошная. Ой, чего делается. Аж дом трясется с тех пор, как молодожены то вернулись. Така любовь, така любовь. Искры летят, того гляди хибару запалят, как летят.

Интересно, кому это она рассказывает сказки венского леса? Где эта старая сколопендра успела увидеть любовь?

– Прекрасно.

"– Это ты девка зажратая, – присвистнула консьержка, рассматривая Боярцева, и мне вдруг стало очень неприятно, что чужие женщины смотрят на него так оценивающе. Черт, ну какая мне разница? Пусть хоть на сувениры его растащут.

– Баба Даш, завали, – рявкнул Макар, – вы тут какого лешего делаете, Ольга Константиновна?

Только сейчас я смогла увидеть женщину, от которой зависит Лехина жизнь и захотела провалиться под наборный паркет. Господи, что она подумает. Точно не отдаст нам мальчика. Я б не отдала. Выглядим мы сейчас как парочка извращенцев.

– Вы слишком буквально восприняли мои слова про кровать, – хмыкнула Горгона.

– Даздраперма Ивсталовна Мымрикова я, – выпятила вперед подбородок бабуська. Боярцев издал странный звук и упершись лбом в стену затрясся. Господи, я попала в цирк шапито. Бедный Леха, может ему и вправду было бы безопаснее под опекой государства.

– Прекрасно, баба Даша, – хрюкнула Ольга Константиновна, и сейчас она мне показалась человечной, по крайней мере чертики пляшущие в глазах ее преобразили, сделали даже привлекательной.

– Да, я могу. А что случилось? – загорелась бабуська.

– Вы подтвертдите, что эти люди настоящая семья. Я напишу докладную, а вы заверите мои наблюдения.

– С превеликим удовольствием. Я еще напишу только, что девка то не очень благонадежная. Надо же, маленький говорит.