All Flesh is Grass

I took no other step, but stood stiff and straight, afraid to move a muscle, sensing in all irrationality that I stood upon a platform and might fall from it into a great emptiness which would have no bottom.

Я осторожно шагнул вперед, протянул руки. Они встретили пустоту, и я захлебнулся, похолодел, я понял  — пустоте этой нет ни конца, ни края... да, конечно же, я в пустоте, я и прежде знал, что все это только мерещится, а теперь видения исчезли, и я вечно буду вслепую блуждать в черной пустоте.

Я не смел больше сделать ни шагу, не смел шевельнуться и стоял столбом.

.. нелепо, бессмысленно, и все же я чувствовал, что стою на краю площадки и если ступаю еще шаг  — полечу в пустоту, в бездонную пропасть.

As I stood there the blackness turned to grey and through the greyness I could see the city, flattened and sharded, swept by tornadic winds, with gouts of flame and ash twisting in the monstrous whirlwind of destruction. Above the city was a rolling cloud, as if a million thunderstorms had been rolled all into one.

And from this maelstrom of fury came a deepthroated growling of death and fear and fate, a savage terrible sound that made one think of evil.

Around me I saw the others—the black-skinned people with the silver crests—standing transfixed and frozen, fascinated by the sight that lay before them, rigid as if with fear, but something more than just plain fear—superstitious fear, perhaps.

Потом тьма начала бледнеть, и скоро в сером сумраке я снова увидел город  — его сплющило, разбило вдребезги, придавило к земле, по нему проносились черные смерчи, метались языки пламени, кучи пепла  — все кружилось в убийственном вихре разрушения.

А над городом клубилось чудовищное облако, словно тысячи грозовых туч слились в одну. И из этой бешеной пучины исходило глухое рычание  — свирепый голос смерти, страха, судьбы, яростный, леденящий душу вой самого Зла.

А вот и мои новые знакомцы  — чернокожие, хохлатые, они застыли, оцепенели словно бы в страхе  — и смотрят, смотрят.

.. и кажется, их сковал не просто страх, а некий суеверный ужас."

"I stood there, rooted with them, and the growling died away. Thin wisps of smoke curled up above the rubble, and in the silence that came as the growling ceased I could hear the little cracklings and groanings and the tiny crashes as the splintered stone that still remained settled more firmly into place. But there was no sound of crying now, none of the thin, high screaming.