All Flesh is Grass

She would sit up here on her hilltop and subject the village to inspection and analysis and she'd strip us bare and hold us up, flayed and writhing, for the information and amusement of the kind of people who read her kind of book.

Правильно ли девчонке (или мальчишке, все равно) называть родным домом захудалый нищий поселок, если сама она живет в единственном богатом особняке, каким может похвастать эта богом забытая дыра, и папаша разъезжает в кадиллаке, и к их услугам кухарка, горничная и садовник? Нет, Нэнси вернулась не домой; скорее, здесь для нее опытное поле, удобное место для наблюдений и изысканий.

Она будет смотреть на Милвилл с высоты Шервудова холма, исследовать, раскладывать по полочкам, она разденет нас донага и, как бы мы ни корчились от позора и мук, выставит нас напоказ, на забаву и поучение той публике, что читает подобные книги.

“I have a feeling,” she said, “that there is something here that the world could use, something of which there is not a great deal in the world. Some sort of catalyst that sparks creative effort, some kind of inner hunger that serves to trigger greatness.

”

“That inner hunger,” I said. “There are families in town who can tell you all you want to know about that inner hunger.”

— Мне кажется,  — сказала Нэнси,  — в Милвилле есть что-то такое, что может быть полезно всему миру и чего пока в мире недостает. Некий катализатор, благодаря которому в человеке вспыхивает искра творчества. Особый голод, неутолимая пустота внутри, которая заставляет стремиться к величию.

— Голод и пустота внутри,  — повторил я.  — У нас тут есть семьи, которые тебе могут все до тонкости порассказать про голод и пустоту внутри.

And I wasn't kidding. There were Millville families that at times went just a little hungry; not starving, naturally, but never having quite enough to eat and almost never the right kind of things to eat. I could have named her three of them right off, without even thinking.

“Brad,” she said, “you don't like the idea of the book.”

Я не шутил.

В Милвилле иные семьи живут впроголодь  — не то чтобы умирают с голоду, но вечно недоедают, и едят не добротную, вкусную и полезную пищу, а так, что придется. Три такие семьи я мог назвать с ходу, не задумываясь.

— Брэд,  — сказала Нэнси,  — тебе, видно, не по душе эта моя затея.

“I don't mind,” I said. “I have no right to mind. But when you write it, please, write it as one of us, not as someone who stands off and is a bit amused. Have a bit of sympathy.