Скажи пчелам, что меня больше нет

Носильщики доползли до хирургической, и я ринулась за ними, чтобы руководить перемещением капитана на операционный стол.

— Не поднимайте его! — рявкнула я, увидев, что они собираются поставить носилки на пол. — Кладите на стол вместе с носилками!

Каннингем был жив и более или менее в сознании. Элспет уже стояла по другую сторону стола. Несмотря на дрожь в руках, она все время успокаивала сына, пока мы осторожно разрезали и снимали с него одежду.

Спереди на теле обнаружилось две раны: одна из пуль попала в предплечье, сломав лучевую кость; другая пересчитала все ребра на левом боку, но, к счастью, прошла навылет.

— Джейми говорит, вас ранили в спину… Можете сказать, куда именно? В верхнюю часть? Или нижнюю?

— Нижнюю, — выдохнул он. — Успокойся, мама, со мной все будет в порядке.

— Лежи тихо, Чарльз! — прикрикнула на него Элспет. — Ты можешь пошевелить ногой?

Из-за пробивающейся щетины его мертвенно-бледное лицо казалось усыпанным перчинками.

— Теперь пошевели другой, Чарльз, — потребовала миссис Каннингем.

— Я шевелю, — прошептал он. Глаза капитана были закрыты, по лбу струился пот. Я посмотрела на его ступни. Обе не двигались.

Протиснувшись между стоявшими в дверях мужчинами, в комнату вошла Фанни — растрепанная, с вытаращенными глазами.

— У мистера Фрэзера огромный порез во всю грудь. От правого плеча и вниз наискосок, — доложила она. — Хорошо, что левый сосок не задет.

— Вот уж повезло так повезло, — сказала я, подавив истерический смешок.

— Мы наложили компресс, — успокоила меня Фанни. — Агнес прижимает повязку. Обеими руками!

— Кровотечение сильное? — Я снова просунула руки между слоями намокшей ткани, пытаясь нащупать рану.

— Первый компресс сразу пропитался; второй пока держится, — заверила девочка. — Мистер Фрэзер просит виски, это нормально?

— Попроси его встать, — распорядилась я, добравшись до пояса капитановых бриджей.