Скажи пчелам, что меня больше нет

Его внешний вид немного скрашивало новомодное произведение парикмахерского искусства: тонкие пряди волос были аккуратно зачесаны в пучок поверх лысеющей макушки, а по обеим сторонам головы располагались еще два довольно больших пучка, похожих на наушники. Роджер с любопытством подумал, как должны выглядеть уши этого человека, раз потребовалась такая маскировка, но усилием воли отбросил подобные мысли и терпеливо ждал, пока подполковник закончит дела.

Chasseurs, сказал капрал. Значит, французские войска. Это сразу бросалось в глаза: очень опрятные синие мундиры с зеленой окантовкой, белые гетры и щегольские желтые кокарды из перьев, торчащих из треуголки, как бенгальские огни по случаю Четвертого июля.

Но солдаты были… черными, чего Роджер совсем не ожидал.

Мэрион поднял руку, и разговоры стихли, хотя люди то и дело переминались с ноги на ногу, всем видом выражая нетерпение. Мэрион подался вперед, обращаясь снизу вверх к офицеру, который был выше его на добрых шесть дюймов; остальные перестали ерзать и вытянулись, внимая.

Роджер не слышал слов, зато отчетливо чувствовал наэлектризованность, исходящую от группы, — ту же самую, которая ощущалась во всем лагере, только более сильную.

Христос Всемогущий, они готовятся к бою. Прямо сейчас.

Он никогда не участвовал в настоящей битве, но ходил по местам былых сражений с отцом. Преподобный Уэйкфилд, увлеченный военный историк и хороший рассказчик, мог возродить ощущение беспорядочной, панической битвы на открытом поле при Шерифмуре и атмосферу обреченной бойни на заселенной призраками пустоши Каллодена.

Примерно такое же чувство поднималось теперь от тихой кладбищенской земли по телу Роджера; он сжал кулаки, испытывая острое желание ощутить оружие в руке.

Со стороны моря долетали слабые раскаты грома, от висевшей в прохладном воздухе влаги на коже выступала испарина. Роджер видел, как Мэрион вытер лицо большим грязным носовым платком, затем нетерпеливым жестом убрал его и шагнул к офицеру, повысив голос и мотнув головой в направлении реки позади них.

"Что бы Мэрион ни сказал — а говорил он по-французски, и Роджеру, стоявшему слишком далеко, удавалось разобрать только отдельные фразы, — chasseurs, по-видимому, успокоились. Они что-то забормотали и согласно закивали, затем собрались позади своего офицера и пустились трусцой к кораблям. Мэрион проследил за ними, вздохнул и сел на одно из надгробий.