Скажи пчелам, что меня больше нет

И что тебе с того, болван. В тысячный раз Роджер укорил себя за то, что не узнал больше, не прочел всего, что можно, о Войне за независимость. Но, несмотря на упреки, он понимал: шансы сопоставить книжные знания и реальный опыт стремились к нулю.

Вдалеке небольшой эскадрон пеликанов синхронно опустился над водой и безмятежно парил над самыми волнами, не обращая внимания на корабли, пушки, лошадей, людские крики и быстро набегающие на небо облака.

Здорово, наверное, — подумал Роджер, наблюдая за ними. — Ни о чем не думать, кроме того, где появится следующая рыба…

Раздавшийся у него за спиной мушкетный выстрел вырвал облачко перьев у одного из пеликанов, и птица с распростертыми крыльями камнем упала в воду.

Ладно, я все понял.

Словно вторя выстрелу, вдалеке загудело, затем еще. Осадная пушка. При этой мысли по спине у него пробежала неконтролируемая дрожь возбуждения. Пристреливаются.

Он едва не заблудился, но проходивший мимо капрал показал дорогу и дошел с ним до кладбища с большими каменными воротами.

— Подполковник Мэрион вон там, преподобный, — махнул провожатый. — Когда закончите с ним свои дела, кто-нибудь из его людей отведет вас обратно в палатку генерала Линкольна. — Мужчина повернулся было уйти, однако помедлил и в качестве предупреждения добавил: — Не бродите в одиночку, преподобный. Это небезопасно. И не покидайте лагерь. У дозорных приказ стрелять в любого, кто попытается уйти без пропуска от генерала Линкольна.

— Хорошо, — сказал Роджер. — Не буду.

Но капрал, не дожидаясь ответа, уже спешил обратно в центр лагеря, хрустя сапогами по белым устричным раковинам.

Значит, вот-вот… Все намного ближе, чем он думал. Роджер чувствовал, как лагерь гудит от напряжения, готовится. Конечно, еще слишком рано для…

Роджер прошел через высокие каменные ворота кладбища, перемычку которых украшала звезда Давида, и глазам его предстал подполковник Фрэнсис Мэрион со шляпой в руке и накинутом на плечи сине-желтом мундире, увлеченно беседующий с тремя-четырьмя другими офицерами.

Совсем не к месту Роджеру на ум пришло слово «марионетка». Джейми назвал бы Фрэнсиса Мэриона коротышкой — рост его не превышал пяти футов четырех дюймов, по оценке Роджера. Он был щуплым, с тонкими икрами и выдающимся французским носом. Не совсем тот образ, который рисовало в воображении романтическое прозвище Болотный Лис.