Никому не скажем

Чтобы не волновался! Или нет… Если это не сильно затянется, то лучше ему сообщить по факту. Как думаешь?

Оборачиваюсь к мужу и понимаю, что он вообще ни о чем не думает! Он в панике.

— Эй! Ну, ты что? Все хорошо, Кит. Все хорошо, слышишь? — обхватываю любимое родное лицо ладонями, заставляя его смотреть мне прямо в глаза. — Дыши!

Кое-как Кит приходит в себя. Трясет головой, хватает меня на руки и несет к выходу и дальше вниз по ступенькам. А я протестую изо всех сил, потому что, видит бог, вешу я сейчас чуть меньше самки бегемота, но кто меня слышит? Я рада, что этим вечером Кит садится за руль не сам.

Изредка, как правило, вот на такие выходы, он пользуется услугами шофера. Кит усаживает меня на заднее сиденье, усаживается рядом и снова впивается в меня тем самым полубезумным взглядом. Закатываю глаза. Настроение почему-то — лучше некуда, и я прошу нашего водителя включить радио. Но вместо музыки мы натыкаемся на очередной выпуск новостей.

— Переключить?

— Нет. Пусть будет.

Я делаю несколько глубоких вдохов, переживая схватку, но глаз от мужа не отвожу.

Если верить диктору, после ряда уличающих публикаций в СМИ и сообщений в следственные органы, против ушедшего в отставку несколькими днями ранее министра обороны, наконец, возбуждено уголовное дело. Мне не нужно спрашивать, кто к этому приложил руку.

Я и так знаю, что без Кита здесь не обошлось. Он хотел отомстить за смерть отца, и он сделал это. Тихо, осторожно и не спеша.

— Он бы тобой гордился, — шепчу я и сжимаю руку мужа сильнее. Кит неуверенно кивает.

Притягивает меня за плечи и осторожно целует в лоб.

— Не думал, что его уход ударит по мне так сильно.

— А он и не ушел… Он в тебе, в Женьке, в… Ой-йой…

— Что? Что такое?

— Воды отошли… Дим Саныч, давайте-ка прибавим газу. Похоже, у нас тут торопыга…

И правда. Дальше все происходит очень быстро. К тому моменту, как Кит, съездив за Женькой, возвращается в роддом, нас с дочкой уже переводят в палату. Поначалу он даже не понимает, что опоздал. Что все уже позади, а вот этот крохотный розовый сверток — и есть его дочь.

Это так удивительно — наблюдать за тем, как к нему приходит осознание. Как туманится нежностью взгляд и от волнения подкашиваются ноги.

Женька отмирает первым. Пересекает палату и, опустившись на колени, принимается внимательно разглядывать сестру. И только Кит медлит. Сует дрожащие руки в карманы, но пару секунд спустя все же заставляет себя подойти.

По тому, как дергается его кадык, я понимаю, чего ему стоит держаться.