На пороге Тьмы

Если что не так – выскакивай через калитку, мы ее на засов запертой оставили и солидолом смазали, понял?

– Ага, вкурил, – кивнул я и сразу выбрался из кабины, сначала на подножку, а оттуда в кузов.

Опель рванул чуть быстрее, ворота, ржавые, местами в отслаивающемся сурике, быстро приближались. Я одной рукой держался за крышу кабины, второй прижимал к плечу карабин, вот когда оценил по-настоящему, насколько он легкий и как это иногда удобно.

Скрипнули тормоза, «Блитц» чуть клюнул носом, почти вплотную притершись боком к стене, а я перескочил прямо на крышу кабины и огляделся.

– Я пошел! – крикнул и прямо с кабины переступил на широкий верх стены.

Снова огляделся, сел, потом спрыгнув, спружинив ногами, но все же завалившись набок. Вскочил на колено, снова уставив ствол в пустой двор, но на меня никто не кинулся оттуда, все было тихо.

Оглянулся. Действительно заперто, но на засовы. Подскочил к воротам, подергал большой, что воротины сцепляет. Скользнул легко, солидола и вправду не пожалели, аж кусками отваливается.

– Отъезжай, открываю! – крикнул.

По ту сторону рыкнул мотор грузовика, захрустела грязная галька под тяжелыми колесами – Федька подал назад, начал разворачиваться, чтобы задом заехать.

Толкнул одну воротину, та распахнулась на также добротно смазанных петлях, для того, чтобы открыть вторую, пришлось выдернуть ржавый шкворень из трубки в земле.

Завывая коробкой на заднем ходу, «Блитц» втолкнул в ворота высокий кузов, протиснулся, затем зашла кабина, а я бросился ворота снова прикрывать. Если вдруг кто-то все же появится здесь, нечего внимание привлекать. Нам ничье внимание не требуется, мы тут сами, с усами.

Едва грузовик заехал во двор, я сразу кинулся ворота закрывать, правда, не на засов, а так, чтобы их можно было просто бампером открыть, случись сматываться. Затем вскочил на подножку, а Федька тронул опеля с места и погнал его куда-то в проход между складами.

Снова волна отразившегося рева двигателя, грузовик свернул направо, остановился.

– Вов, все, приехали, пошли проверять, – сказал Федька, глуша двигатель.

Стало очень, очень тихо, было слышно только, как щелкают, остывая, двигатель и тормоза.

Федька вскинул ППШ к плечу, направив ствол в сторону и вниз, сказал:

– Вот эти боксы, что слева, там все нормально выглядело.