Лев

- Что это ты тут устроил? – строго спросил он.

Убрав взмокшие волосы со лба, Юра слабым голосом ответил:

- Наверное, сахар упал.

- Ну, пусть больше не падает, – буркнул Лёва. – И ты тоже… Не падай.

Он вернулся к своей койке, всё ещё не осознавая до конца, что случилось. Врач с медсестрой пожаловали на обход через десять минут, после происшествия, и на дежурный вопрос: «Как дела?», Стёпа взахлёб выкатил им всю историю: как Юра упал, как он бегал за медсестрой, как никого не нашёл, а тут Лёва, поднял Юру на кровать, дал попить «Фанты» и всё прошло!.

.

Врач, седой дядька средних лет, посмотрел на Лёву будто бы с уважением.

- А ты откуда знал, что делать?

- Так я не знал…

- Просто угадал?

- Ну… да, – Лёва не совсем понимал, что сейчас будут делать: хвалить его или ругать.

- Это ты хорошо, конечно, угадал, – хмыкнул врач, накручивая Юре манжету от тонометра. – Спас парня от комы.

- От комы? – переспросил Лёва.

- Гипогликемической.

Лёва не понял, что это значит, а Юра с виноватыми интонациями в голосе пояснил:

- У меня диабет…

«Диабет» звучало уже яснее.

- Хорошо, что не гипергликемической, а то ты б его убил, – посмеялся врач, вставил дужки стетоскопа в уши и быстро заработал грушей, надувая манжету на Юриной руке.

Замечание насчёт «ты б его убил» Лёва пропустил мимо ушей, гоняя в голове гордое слово «спас». Сначала ему вовсе не понравилось, что Юра бухнулся в обморок, и не понравилось ощущать себя глупым и беспомощным в такой ситуации, но потом, когда мальчик снова приобрёл все оттенки здорового человека – это было круто.

Почти также круто, как когда из дискриминанта вычисляется корень. Будто он решил логическую задачку, будто в абсолютной темноте нашёл нужный рычаг и не побоялся его нажать. И осознание, что рычаг мог быть неверным, что он мог убить несчастного ребёнка не напугало Лёву, а запоздало начало будоражить и возбуждать азартные чувства – да, мог и убить, но не убил же, а спас! Это слово – «спас» – показалось ему важнее всех других слов.

Ещё пару часов Лёва приглядывался к Юре, надеясь, что тому опять станет плохо, а он опять его спасёт, но пацан чувствовал себя прекрасно, снова начал жадничать и забирать свои фломастеры у Стёпы. Заскучав, Лёва отправился бродить по больничным коридорам – может, хоть там кто-нибудь начнёт умирать? Но больше не везло.

Тогда Лёва вернулся в палату, сел на свою койку и потянулся к тумбочке за книгой.