Лев

– Твою потребность всех спасать нужно пустить в здоровое русло, а то так и будешь притягивать к себе странных личностей.

- Таких, как ты? – огрызнулся Лёва.

- В том числе. Тебе же показалось, что меня нужно спасти.

- Так это правда.

- Нет, я бы и сам справился.

- Ой иди ты, Власовский, - Лёва взял с тумбочки апельсин и начал его чистить. – «Спасибо» от тебя не дождёшься, я понял.

- Так это и есть моё «спасибо», - ответил Яков. – Хожу к тебе. Апельсины вот принёс.

Лёва, разорвав очищенный апельсин на две части, впился зубами в одну половинку.

- Нормальные люди делят на дольки, - подсказал Яков.

- Так тоже вкусно, - жуя, ответил Лёва.

Будто хвастаясь, Власовский сказал:

- Я их даже помыл перед тем, как принести.

- Ну и извращенец.

Напоследок они обменялись ещё парочкой колкостей, и Власовский отправился домой, пригрозив «ещё как-нибудь зайти». Лёва крикнул в след, что ждать не будет, и впервые за последние дни поймал себя на том, что улыбается. По-настоящему. Не для мамы, не для сестры, а искренне – сам для себя.

Ощутив стыд и злость на свою неуместную радость, он смахнул улыбку с лица и сердито подумал: «Неужели ты так легко его забываешь?»

Прошедшие два дня в больнице были тоскливыми: Лёва вымученно улыбался, когда приходили мама или Яков (иногда казалось, что он правда чувствует себя рядом с ними лучше), но стоило остаться одному, как парень просто заходился от слёз. Старался отвлекаться чтением – к «Анатомии» так и не притронулся, зато мама принесла «Путешествие к центру Земли» (от «Мушкетеров» его теперь тошнило – думая о них, он вспоминал день известий о Юре).

Если чтение и облегчало горе, то ненадолго. По ночам становилось хуже всего, тяжесть в груди была такая, что Лёва пугался: её невозможно выдержать.

«Интересно, от горя может остановиться сердце?»

«Конечно может. Скоро умрёшь», - любезно подсказывал ему внутренний голос.

Лёва сначала тревожился, но быстро успокаивался: пускай умрёт, оно, наверное, к лучшему. Но старушка с косой кружила в их палате вовсе не над его койкой.

Утром, во вторник, восьмилетний жадина с именем Юры, долго не просыпался, хотя обычно вскакивал в семь утра и начинал шуршать фантиками от конфет. Лёву это не беспокоило: он вообще со своими соседями ни в какое общение не вступал – что у него с ними могло быть общего? Зато второй мальчик, Стёпа, ходил вокруг кровати Юры и ныл, чтобы тот просыпался, что «скоро обход», что «сейчас врач придёт и наругает тебя за то, что ты дрыхнешь».