Красное на красном

Анэсти мертв, Адриан тоже, а она еще жива, зачем?

– Чудесные цветы, спасибо, милый…

– Я знаю, ты их всегда любила.

– Да… Альдо, я желаю тебе отыскать женщину, к ногам которой ты захочешь бросить все цветы этого мира."

"– Ох, Матильда, – принц обнял вдовицу, – я обречен жить без любви, ведь ты – моя бабушка, и другой такой нет. Кстати, где наш пирог? Не идти же на избрание голодными!

– Ещё чего не хватало! Стол накрыт. Пакетта как раз заканчивала, и тут принесло Хогберда. Спасибо, что ты его выставил.

– Погоди, – заверил внук, – вот буду королем, обязательно отрублю ему голову, чтоб не лез, куда не просят, и не душился.

– Ну, – Матильда с сомнением поджала губы, – по законам Талигойи Людей Чести можно казнить лишь за преступления, перечисленные в Завете Эрнани Святого.

– Значит, я казню его за предательство, а в качестве доказательства предъявлю его физиономию. Человек с такой рожей просто обязан быть изменником. Так мы идем праздновать?

– Конечно, только помоги мне собрать твои лилии.

– Не мои, а твои!

Лилии были собраны, а вот праздник не задался.

– Ах ты негодяйка! – Принцесса постаралась придать голосу побольше негодования. – Твою кавалерию, что ты натворила?!

Мупа покаянно заскулила и забилась еще глубже.

– Нехорошая собака… – В голосе принцессы слышалась величайшая нежность. – И что нам теперь с этим обжорком делать?!

– Отдать виновнице, и пусть подавится, – вынес решение Альдо, – а мы… Мы закажем новый пирог и съедим его сами. И вообще, виноват Хогберд: если б он не приперся, ничего бы не случилось. Нет, его обязательно следует казнить…

2

Храм Семи Свечей был едва ли не самым маленьким и самым старым во всем Агарисе, но попасть туда почиталось величайшей честью.

Сейчас принца и вдовствующую принцессу просили прибыть на церемонию избрания нового Эсперадора как представителей одной из августейших фамилий – это означало, что положение Раканов изменилось к лучшему.