Извращенное королевство

Оно везде, его прикосновение. Он словно заново изучает меня и наполняется мной.

Наше прерывистое дыхание наполняет воздух, словно две души, которые столкнулись, только чтобы найти убежище друг в друге.

Все становится возвышенным. Скрип кожи под нами. Запах сосен снаружи. Легкое дуновение ветра.

И Эйден.

Я тону в его красоте и растрепанных волосах. В прикосновении нашей кожи, его металлическом взгляде.

Полностью тону в нем.

Он говорит, прикасаясь губами к моей коже, его голос звучит грубо и без прикрас.

– Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе.

Каждый раз, когда мне удается заснуть, мне снишься ты. Ты была моей страстью с детства, но сейчас все намного хреновее. Не знаю, как смог провести восемь лет без тебя, ведь сейчас я задыхаюсь, стоит мне не видеть тебя несколько часов.

Мои глаза наполняются слезами.

– Эйден…

– Выбери меня, Эльза. Выбери нас.

Я хочу этого больше всего на свете. Так сильно желаю быть с ним, что это поедает меня изнутри.

Это сводит меня с ума.

Разрывает мне сердце.

Его рука скользит от моего лица к горлу.

Он сжимает его в железной хватке. Потом отстраняется, и тучи в его глазах темнеют.

– Я чертовски любезен здесь с тобой, Эльза. Я был терпелив, но теперь в шаге от того, чтобы послать все к черту и завладеть тобой полностью. Не. Отталкивай. Меня. – Он подчеркивает каждое слово ударом большого пальца по точке пульса на шее. – Иначе даже я не знаю, что тогда сделаю.

Я вспыхиваю от бешенства.

– Знаешь что? Не всегда все идет, как ты хочешь, Эйден. Если ты хочешь быть со мной, придется научиться кое-чему под названием компромисс.

Погугли. Я не буду той, кто покорно склоняет голову, пока ты поступаешь по-своему. Отношения не так работают. – Я отталкиваю его руку и вскакиваю. – Отвези меня домой. Папа волнуется.

Уголок его левого глаза подергивается, и я жду, что Эйден потащит меня назад. Но я ошиблась. Он встает и вылетает из «Встречи».

Смотрю на его прямую спину с кипящим в венах беспокойством. Я была близка к тому, чтобы растаять в его руках, но надо же ему было все так испортить, вернувшись к своему уродскому поведению.

Иду за ним к «Феррари». Мы не произносим ни слова после того, как я объясняю маршрут к новому дому отца.

Остаток пути мы проводим в тишине. Такой, что чувствуется в воздухе, – горькой и едкой.

Эйден держит руку на руле, а другой сжимает подлокотник между нами, но не прикасается ко мне.

Да пошел он. Не он один сейчас в бешенстве.

Через пару секунд я задумываюсь, не нарушить ли молчание.