Извращенное королевство

Не находя слов, сохраняю тишину, пока машина не останавливается перед моим домом.

– Спасибо. – Я хватаюсь за дверную ручку.

Он смотрит вверх, в упор не замечая меня.

Все, хватит.

Опускаю руку на колено и поворачиваюсь к нему.

– На что ты так зол?

Нет ответа.

– Это бойкот?

– Иди в дом, пока я не похитил тебя и не оттрахал до потери сознания.

Пульс учащается при мысли об этом, меня бросает то в жар, то в холод. Хотелось бы сказать, что от ужаса, но это от чертового возбуждения.

Внутри что-то сломалось.

Грязные слова Эйдена погубили меня.

Я не двигаюсь с места, и он наклоняет голову. На губах играет садистская ухмылка.

– Или тебе этого хотелось бы, сладкая?

Кто-то стучит в окно. Я выхожу из ступора.

Эйден выпрямляется, отпуская руль.

Я оживляюсь, как только вижу, кто стоит за окном.

Папа.

О чем я только думала, когда притащила сюда Эйдена? Ой, точно. Не то чтобы я тогда о чем-то думала.

Опускаю окно.

– Привет, пап.

– Здравствуй, принцесса, – улыбается он. – Иди в дом.

Я тянусь к двери.

Папа смотрит через стекло и улыбка исчезает.

– Ты тоже, Эйден.

Проклятье.

Глава двадцатая

Эйден

Итан Стил – крупный мужчина.

Там, где Джонатан худой, он широкий. Конечно, он не такой большой, каким я его помню по детству, но это потому что я подрос, а не потому что он уменьшился.

Во всяком случае, он по-прежнему крепок, высок и столь же высокомерен, как и в прошлом, – словно и не лежал в коме.

Он сидит за столом из красного дерева, изучая меня ястребиным взглядом.

Его кабинет оформлен в мягкой цветовой гамме и обставлен черно-коричневыми диванчиками и книжными полками.

"Если он не точная копия Джонатана, то даже не знаю, кто тогда.

Эльза крепко сжала ноги и рассматривает колени, туфли и пиджак. Все, что угодно, лишь бы не меня или отца. От нее волнами исходит беспокойство и колет иголками мою кожу.

Без эмоций встречаю пристальный взгляд Итана. Он пытается запугать меня молчанием, чтобы, когда он заговорит, я пал к его ногам.

Джонатан когда-то тоже так делал, пока до него не дошло, что эта тактика со мной не работает.

Манипуляция действует на нейротипичных людей, но не на меня.

– И какие у тебя намерения в отношении моей дочери?

Бьет прямо в яблочко. Уважаю его за это. Мне нравятся прямолинейные оппоненты.

– Намерения? – повторяю я, чтобы позлить его.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Он кладет локти на стол и наклоняется вперед, словно император, планирующий атаку.