Извращенное королевство

Неважно, насколько имеет смысл держаться от Эйдена подальше: в глубине души, в самых темных ее уголках я чувствую, что быть с Эйденом – единственное, что делает меня цельной личностью.

Он дополняет меня.

Но не в диснеевском смысле слова. Его тьма говорит со мной на таком уровне, который до смерти пугает.

Так что да, почему бы и не разыграть последнюю карту. А что? Девушке следует быть осторожной.

– Ты сказал, что потом отвезешь меня домой. – Я вцепляюсь в юбку. – Это «потом» уже наступило.

– К черту. – Он хватает меня за руку.

Нет, только не это.

Ему нужно прекратить ко мне прикасаться.

Не успела я убрать его руку, как он кладет мою ладонь себе на грудь. Мои глаза расширяются от его сильного сердцебиения. Я все время забываю, каким бешеным оно может быть у Эйдена.

Как грозы.

Пугающие до смерти, но и делающие тебя живой.

Настолько живой.

– Ты должна мне еще с далекого прошлого, Эльза.

Сердце снова трепещет, но уже по-другому. На этот раз болезненно и разрушительно.

– Эт-то была моя мать, а не я.

– Она мертва. А ты жива. – Он наклоняет голову. – Я возьму, что мне полагается.

– Это удар ниже пояса, подлец, – бормочу я, тяжело дыша.

Он знает, что я чувствую свою вину за содеянное мамой, но подобно первоклассным социопатам, использует это против меня.

Эйден пожимает плечами.

– Я сделаю все, чтобы заполучить тебя. Мне сносит крышу, когда дело касается тебя, Эльза.

– Эйден…

– У меня шрам на лодыжке из-за того, что она приковала меня тяжелыми цепями.

– Эйден! Прекрати.

Но он этого не делает. С каждым словом он все сильнее и глубже загоняет мне осколки под кожу.

– Она не давала мне есть и почти не поила водой. Мне приходилось ходить в туалет буквально там же, где я спал. Она обращалась со мной хуже, чем с собакой, а самое смешное, что она никогда меня толком не видела.

Слезы ручьем бегут по щекам, когда он заканчивает. Губы дрожат, а челюсть болит от желания сдержать всхлипывания.

Эйден говорит так беспечно, что это пугает даже больше, чем если бы он произносил это эмоционально. Теперь я вижу, почему он не уделяет большого внимания чувствам. Они были стерты из него давным-давно.