Чернокнижники

Князь повалился на пол, выронив дудочку.

Савельев резко обернулся. На него целеустремленно надвигались, позвякивая и лязгая, две словно бы ящерицы — величиной каждая едва ли не в получеловеческих роста, словно сплетенные из узких металлических полосок, не потерявших золотистого цвета. Ажурные лапы с нешуточного размера когтями проворно перебирали по полу, оставляя царапины на старом паркете, на месте глаз горели зеленые огоньки, и внутри этих тварей в нескольких местах светилось алым и зеленым…

Савельев действовал, не рассуждая, в первый же миг вспомнив механического змея, стража заброшенного города альвов.

Наклонил пистолет дулом к полу, принялся нажимать на спуск — раз, два, три, четыре…

Пули попали в цель и не просто высекли искры — в том месте, где правая передняя лапа механической твари соединялась с туловищем, брызнули искры, громко и противно затрещало, лапа подломилась, ящерица нелепо закружилась вокруг невидимой оси.

Приободрившись — всего-навсего старый механизм! — Савельев прицелился во вторую.

И не успел. Она взвилась с неожиданным проворством, ударила в грудь всей своей немаленькой тяжестью, когти впились в бока и бедра, вызвав жгучую боль…

Он устоял на ногах, но пистолет выронил, и не было времени за ним нагибаться — прямо перед его глазами распахнулась узкая пасть, усаженная металлическими клыками длиной чуть ли не в палец. В последний миг сообразив, что тварь целит в горло, Савельев, пренебрегая болью от полосовавших его когтей, ухватился обеими руками за ажурную металлическую шею, напрягши все силы, попытался скрутить ее, свернуть, сломать…

Хотя что-то явственно и хрустнуло, словно сломалась сухая ветка, своей цели он не достиг — голова осталась на шее.

Разве что горло уберег. И тут же ящерица вцепилась ему в плечо. Да так, что он поневоле взвыл.

Зубы и когти безжалостно терзали его тело. На миг нахлынула паника, но поддаться ей означало пропасть ни за грош. Действуя скорее инстинктивно, он, по-прежнему пытаясь оторвать твари голову, переломить шею, бросился к стене.

Правую ногу словно в тиски зажало — это вторая, доковылявши-таки, вцепилась в сапог повыше лодыжки. Отчаянно борясь с висящим на груди чудовищем, он разжал пальцы правой руки — отчего натиск на него усилился — упав на колени, схватил пистолет и, приставив его к боку ящерицы, напротив самого крупного ало-зеленоватого мерцания, принялся отчаянно давить на спуск.

Грохот, лязг, искры, одна пуля куда-то срикошетила с визгом… Однако остальные цель нашли.