Чернокнижники

Закончив, ухватился за крайнее левое, как за ручку, потянул на себя. Дверь распахнулась без скрипа, и Савельев, опасаясь какого-нибудь фортеля, вошел в башню бок о бок с князем.

Жадно огляделся — но ничего диковинного не увидел. Одна большая круглая комната, сплошь почти уставленная по периметру, в простенках меж полудюжиной окон, книжными полками и высокими шкафами. Только один простенок свободен от них, там стоит мягкое кресло с небольшим столиком рядом, а над ним — с дюжину палашей и шпаг, довольно старых на вид.

Савельев ощутил некоторое разочарование — все здесь выглядело очень уж обыденно, гораздо будничнее даже, чем нижние комнаты с Машиной и альвом. Ему показалось, что князь разглядывает его чуточку свысока — словно, оказавшись здесь, вернул прежнюю уверенность в себе.

— Что загрустили, господин из Тайной канцелярии? — саркастически усмехнулся князь. — Никаких особенных чудес не видите? Полагали, небось, как и прочее суеверное дурачье, что здесь чудно? И всевозможные диковины? И вы туда же…

— Не кривляйся, Федька, — хмуро сказал Савельев.

— Конечно уж, — усмехнулся князь, самую малость убавив сарказма. — Здесь, сударь мой, наука, а не ярмарочный балаган, так что особых диковинок не увидите…

— Да мне диковины, по совести, не особенно и нужны, — сказал Савельев.

— А может, все же соизволите посмотреть диковины? — спросил князь с тем же шутовским видом. — Для приятного гостя ничего не жалко, вот…

Он подошел к шкафу и распахнул дверцы. Савельев предусмотрительно взял его на прицел. Правда, ничего опасного там не оказалось, в шкафу ничего не было, кроме этакого странного чучелка в человеческий рост — гротескное подобие человеческой фигуры, сплетенное из веток.

Отступив на пару шагов, князь проделал какие-то манипуляции с извлеченной из кармана металлической штучкой наподобие медальона со вставками из разноцветного стекла. Чучелко вдруг колыхнулось, пошевелилось, сделало неуверенный шаг из шкафа, приподняло руки-плетенки и тут же уронило, так и стояло, шатаясь. Теперь можно было прекрасно рассмотреть, что ветки чертовски старые, готовые вот-вот переломиться под собственной тяжестью.