Запрет на любовь

— Не можешь уделить матери полчаса времени? — её голос вибрирует. Кажется, что ещё немного — и она сорвётся в слёзы.

— Завтрак-то сегодня будет, нет? — поворачиваюсь к бабушке.

Аппетит пропал, но в горле от волнения пересохло. Я бы с удовольствием выпила чего-нибудь. Воды. Сока.

— Скажу Наталье, — она кивает и удаляется из гостиной.

— Поговорим?

— О чём? О болезни, которой ты меня наградила? — прохожу мимо примы и присаживаюсь в кресло.

— Мне жаль, что у тебя…

— Когда ждать следующего приступа? — бесцеремонно перебиваю.

— Это всё индивидуально. У меня они случались в моменты сильного нервного перенапряжения.

— Случались? Говоришь в прошедшем времени. Ты вылечилась от эпилепсии?

Стараюсь не выдавать своего любопытства, но мне и правда важно услышать ответ, ведь читая статьи в интернете, я его так и не получила.

— В моём случае, как оказалось, эпилептические припадки были вызваны проблемами, связанными со снабжением мозговых тканей кислородом.

— И?

— Три года назад я перенесла хирургическое вмешательство.

— Значит, помогло?

— Пока я в ремиссии, но всё ещё принимаю некоторые препараты.

— Интересно… И как с таким заболеванием тебя взяли в Большой и Мариинку?[23]

— О моей болезни никто не знал и не знает. Я скрывала это.

— Класс, — усмехаюсь, — зато мой приступ обсуждает весь Красоморск.

Намекаю на то, что инфа дошла аж до неё.

— Я заберу твои снимки и результаты обследования в Питер. Покажу их своему врачу. Рузанова — отличный специалист.

— Благодарности не жди. Эти приступы — исключительно твоя заслуга, — цежу сквозь зубы.

— Как тебе Красоморск?

— Никак.

— Бабушка с дедушкой приняли тебя хорошо?

— Нормально.

— Выпускной класс. Сложно, наверное, вдруг поменять всё?

Молчу.

— Новая школа. Ребята. Привыкаешь потихоньку? — нервничая, складывает ладони вместе, и я отмечаю обручальное кольцо на безымянном пальце.

До подкатывающей тошноты эта картинка зависает в памяти.

— Я не собираюсь привыкать.

— Насколько я в курсе, там всё очень сложно.

— Ты в курсе? С чего бы? — искренне удивляюсь.

— Твой дедушка отправлял в столицу своего адвоката.

— Папа ни в чём не виноват. Его подставили компаньоны. Никаких махинаций он не совершал, ясно?

— Дай Бог, чтобы это было так.

— Это так! — давлю уверенно. — Не смей обвинять его в том, чего он не делал!

— Не буду. Он — твой отец, — отзывается спокойно.