Запрет на любовь

Вот эту…

Начинаю играть и завожу:

— Я буду долго гнать велосипед,

В глухих лугах его остановлю,

Hарву цветов и подарю букет"

"Той девушке, которую люблю[18]

Бабушка Марьяна тоже любительница послушать такое. Специально для неё пару тройку старых хитов выучил.

— А что-нибудь Розенбаума? — воодушевлённо просит женщина.

Пока мне везёт. Усатого любит мой дед.

— Я хотел бы подарить тебе песню,

Но сегодня это вряд ли возможно.

Нот и слов таких не знаю чудесных,

Всё в сравнении с тобою — ничтожно[19]

Алиса Андреевна улыбается, пытается подпевать и в эти секунды как будто бы даже моложе становится.

— Что-нибудь ещё сыграй, пожалуйста!

Бабушка Таты хлопает в ладоши, и взгляд её словно ещё теплее становится.

— А эту знаете? Мой дядя от неё тащится. Тоже старая тема.

— Ну-ка, ну-ка…

— Привет, сегодня дождь и скверно

А мы не виделись, наверно, сто лет

— Знаю-знаю!

Тебе в метро, скажи на милость

А ты совсем не изменилась, нет-нет, — подхватывает.

— Привет, а жить ты будешь долго

Я вспоминал тебя вот только в обед

Прости, конечно же, нелепо

Кричать тебе на весь троллейбус «привет»[20]

— Ну, удивил, вот честно! Не думала, что нынешнее поколение знает хиты моей юности и молодости.

— Знает.

— Скажи, Марсель, а есть какая-нибудь песня, из старых, которую ты сам любишь петь?

Да, не показалось. На «ты» перешла. Хороший знак.

— Их несколько. Мне нравятся песни «Кино» и «Наутилуса».

— Давай! — активно подбадривает.

Тата закатывает глаза и тянется к печенькам, вопреки диете, о которой рассказывала как-то Филатовой.

— Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,

А мне на это просто наплевать.

Ты говоришь, из-за тебя там кто-то получил синяк,

Многозначительно молчу, и дальше мы идём гулять.

У-у, восьмиклассница,

У-у, восьмиклассница[21]

Завершаю свой перфомэнс любимой песней «Наутилуса»

— Когда умолкнут все песни

Которых я не знаю

В терпком воздухе крикнет

Последний мой бумажный пароход

Гудбай Америка — о где я не был никогда

Прощай навсегда

Возьми банджо сыграй мне на прощанье[22]

Пальцы отбивают последний аккорд.

— Чай остыл, — Алиса Андреевна платком вытирает уголки глаз и подозрительно шмыгает носом.

— Нормально. Я холодный пью, — опускаю гитару.

— Ох! Что же это? — бабушка Таты прижимает ладони ко рту и смотрит на футболку.

Едрид…

Пропиталась.

— Что там?

— Сердце, по ходу, кровоточит, — отшучиваюсь.

— Несмешно, — хмурится Джугели.

— Да не парьтесь. Тесанулся о забор.