Запрет на любовь

— Столько же, сколько в тебе лицемерия! — припечатываю ледяным тоном. — Сидишь тут, строишь из себя заботливую мать. Какое тебе до меня дело? — кричу, вскочив с кресла. — Возвращайся к своему Дане и забудь вообще о моём существовании!

— Я не могу так…

— Какая же ты лживая!

— Тата, послушай… — отчаянно рыдает. Тоже встаёт. Пытается ко мне приблизиться.

— Нет, это ты послушай! — выставляю ладони вперёд, ограждаясь от неё. — Я не хочу тебя больше видеть. Я никогда не приму тебя после того, что ты сделала.

— Дочка…

Как в детстве.

— Чёртова предательница, променявшая свою семью на бандита и рецидивиста.

— Тата…

— Я люблю своего отца. Безумно. Всецело. А ты… Считай, что ты… умерла для меня. Давно. Навсегда. Слышишь, навсегда? — выпаливаю и ухожу, оставляя её с бабушкой, статуей застывшей в дверях.

Перед глазами мутнеет.

Меня трясёт от злости и обиды, растекающейся горячей жижей по венам.

Выбегаю на улицу.

Добравшись до ворот, беру велосипед и требую, чтобы охрана немедленно выпустила меня за пределы дома ненавистной семьи Зарецких.

Сперва никто на меня не реагирует, но уже пару минут спустя автоматические ворота открываются, и я, шаркнув шинами, выезжаю на дорогу навстречу ветру.

*********

Мать, к сожалению, не уехала.

Вечером субботы я поняла, что она осталась в доме своих родителей, и это очень напрягает. Потому что находиться в его стенах лично для меня теперь стало просто невыносимо.

— Спасибо, — бросаю водителю и, не дожидаясь пока он откроет мне дверь, вылезаю из машины.

Поправляю юбку. Распрямляю плечи.

В глаза светит утреннее солнце, но настроение со вчерашнего дня отвратительное.

Клянусь, если бы мне было восемнадцать, я бы ещё вчера покинула этот город. Однако, увы, вопреки мечтам, я снова иду вдоль забора местной общеобразовательной школы…

— Тата!

По голосу узнаю Филатову.

Не оборачиваюсь, не останавливаюсь, но она уже через несколько секунд меня догоняет.

— Привет! Ты вернулась?

— Как видишь.

Кивает.

— Выглядишь хорошо. Чувствуешь себя нормально?

— Да.

— Слава Богу. Мы с ребятами за тебя очень переживали.

— Не стоило. Я в порядке. Что там за толпа? — нахмурившись, спрашиваю.

— Это наши, — прищуривается Полина, чтобы разглядеть.

— А что происходит? У них транспаранты в руках? — замечаю большие плакаты, когда подходим ближе.

— Мать Вепренцевой помогла. Она в издательстве работает. Книжки детские печатает. Сказки, раскраски, развивайки всякие.