В окружении

Твою мать, я совсем не ожидал этого, и когда телефон на

диване снова начал названивать, я спросил:

– Что насчет твоей команды? Разве у них нет насчет этого своего мнения?

– Уверен, у них множество мнений, но единственное, которое меня интересует, – твое.

– Ты не серьезно. Но все эти люди…

– Ни хрена не значительны сейчас, – что–то в интонации Эйса подсказывало мне, что

он был убийственно серьезен, и я захлопнул свой рот. Когда он продолжил, его голос

смягчился. – Это будет кошмаром.

Если ты останешься со мной, тебя будут преследовать. Повсюду. Твои снимки будут везде, и

не только на сексуальных билбордах или реклама в журнале. Они будут ловить тебя в

продуктовом магазине. На заправке. На выходе из моего дома. На выходе из твоего. Черт, да

там, наверняка, будет летать вертолет над моим районом в обозримом будущем, и мне

необходимо знать…

Когда он смолк, его взгляд упал в пол, а я потянулся к его лицу и поднес его губы к

своим, желая заверить его, что я никуда не денусь.

губы:

– По крайней мере, тогда нам не придется скрываться…

Прекрасные голубые глаза Эйса встретились с моими, и, казалось, он искал что–то.

– Но когда ты поймешь, что могут повлечь за собой отношения со мной, ты можешь

захотеть обратного.

– Нет, – ответил я, решительно качая головой. – Не пытайся напугать меня.

– Я не о себе беспокоюсь.

– И о них тоже не волнуйся. И что, что они будут преследовать нас. Они будут

выкладывать дерьмо в газетах…

– Лживое дерьмо.

– Я смогу справиться с этим. Но сможешь ли ты?"

"И вот это был уже серьезный вопрос. Да, Эйс имел дело с ценой славы всю свою

взрослую жизнь, но я знал, чего ему может стоить выйти из укрытия и показать всему миру,

кто он такой…и с кем. К тому же, быть геем – то, с чем он все еще примирялся. Он раскрылся

только год назад, ради всего святого, и никогда не был в отношениях.

как гей, и знаю, какой ненавистью могут поливать нас. И в его работе? Это может – и станет

– жестоким.

Эйс вздохнул и потер ладонью свои глаза, а когда снова посмотрел на меня, там была

усталость, которой я никогда не видел прежде. Как будто он уже прожил то, что собирается

произойти. Но там же была решимость, и в тот момент я понял, что нет пути обратно.