Старая дева

Или мне в таком свете показывают.

— Потом что? — спросила я, хотя дальнейшим событиям я была самым что ни на есть очевидцем. Предпочла бы не быть, но что сталось, то сталось. И — да, Авдотья… поспешила я ее отослать в монастырь, или как знать, может, именно что очень вовремя.

— Егор постоял да и повернул, но не к дому или деревне, а так, затихарился, а я ушла. Моревна как была, так не стало ее, — Степанида передернулась. Я вспомнила Федота. Пожалуй, у баб нервы покрепче. — А дальше вы, барышня, сами все знаете.

— Что так поздно ко мне пришла?

Я подумала: заставить ее рассказать мне все еще раз, повторить вопросы, попытаться поймать на лжи. Мастер допросов из меня никудышный, но я знала, по какому принципу построены многие психологические тесты: спроси одно и то же разными словами. Не факт, что сработает… Что у меня выйдет. В роли сыщика мне не доводилось ранее быть.

— Сидела весь день с ним, угорелым. А под вечер, как он ушел, как стемнело, я и пришла. Уйду затемно. Может, вернется да ничего не заметит.

И, кажется, все так складно. Но Степанида ничего не додумывает, никаких выводов, ничего из того, что знать она не могла, никаких «я решила». На кого ставили ту ловушку? Почему Егор вышиб меня из нее? Времени ведьме, чтобы выложить камни, понадобилось немало. Как Егор должен был обеспечить ей спокойное сооружение этих кругов? Если верить тому, что сказала мне Степанида, ей же Егор приказал создать ему алиби — для чего?

— На кого ведьма знак ставила?

— Не ведаю, барышня.

Уже хорошо.

— А куда Егор теперь ушел?

— И то не знаю, барышня.

А может, и знает, но будет молчать.

— Что скажешь, если кто видел, как ты шла сюда? Помолиться на ночь глядя?

— Так вот, — Степанида выдохнула с облегчением и полезла за пазуху. Я напряглась: какого черта?.. Но она всего лишь вытащила штук пять-шесть моих «гигиенических изобретений». — Как же, барышня, я шитье-то спасла!

Я протянула руку и приняла от нее тщательно прошитые тряпочки.

— Иди-ка домой, — приказала я. — И садись за шитье. Кто спросит — отвечай: барышня велела нашить на продажу. Весь день сиди, весь день шей.

Я предположила, что ноги у Степаниды затекут и подниматься она будет с болезненным стоном, неловко и долго.