Отброс (СИ)

"Анна Шварц

Отброс

1

— Выходи. — коротко произносит полицейский, отпирая решетку. — И вытяни руки.

Я сделал шаг, пересекая черту, отделявшую меня от свободы. Четыре года. В сырой камере без света, каждый день чувствуя, как ломается сознание одиночества. Распадается личность. Для этого места, где держат самых опасных отбросов общества, даже год — слишком долго, а провести несколько лет — выйти уже не человеком.

Правда, обычно отсюда не выходят.

Полицейский возится с наручниками. Замечаю, что его взгляд то и дело возвращается к ожгу на моей руке.

— Интересно?

— А? — он поднимает на меня растерянное лицо, вздрогнув, а потом еще больше теряется. — Ну, да. Это ведь метка была? — от моего взгляда его голос почему-то становится нервным. — Извини, не в свое дело лезу, так спросил…

— У меня нет пары. Это место, где должна быть метка. — поясняю коротко. Говорить с кем-то — так забавно. Я думал, что разучился.

Щелк. Наручники открываются. Я тру запястья, где за эти годы остались шрамы.

— Вещи мои гони.

— Вот. — он спешно выкладывает на стол телефон и какой-то пластик. — Паспорт уничтожили, теперь только айди-карта.

Забавно. Чувствую внутри только как что-то трепыхается, похожее на веселье, когда думаю о том, как вступлю в право наследования бизнеса отца с айди-картой. Которая означает отброса общества.

Отец же меня и подставил четыре года назад, засадив сюда. Мне только исполнилось девятнадцать. Где-то спустя пару лет он разбился с новой женой в автокатастрофе, освободив меня хотя бы от одного — иссушающего желания отомстить.

Как альфу, в тюрьме меня первым делом лишили возможности поставить кому-нибудь метку. Ее насильственное уничтожение означало не только то, что я останусь без пары, но и то, что я не смогу завести детей и то, что мои инстинкты будут с каждым гоном все больше и больше сходить с ума.

Я это ощутил за эти четыре года. Ни одна омега не ляжет под меня в таком состоянии. Это будет означать ее смерть.

— С освобождением. — произносит напоследок полицейский, а я молча сгребаю карту и телефон и иду к выходу.

Ночь поглощает меня, когда я покидаю тюрьму. Свежий, приятный воздух бьет в лицо. Чувствую дым сигарет. Сейчас уже поздно и здесь мало фонарей, но темнота снаружи не такая непроглядная как в камере. Мои чувства за эти годы в темноте обострились, поэтому я сразу ощущаю знакомого.

— Бля. — слышу голос. Ко мне, отбросив сигарету, направляется названый брат. Блондинистый, высокий альфа.