Хаски и его учитель белый кот. Том III

Если Голос Небес Цитадель Тяньинь вынесла свой приговор, никто не мог препятствовать его исполнению.

Острие божественного клинка было крепче стали и полностью покорно мысленным приказам своего хозяина. Выражение лица Му Яньли оставалось все таким же безразличным. Казалось, она не слышит частое и тяжелое дыхание Мо Жаня, не видит каким мертвенно бледным стало его лицо, как вздулись вены на его висках и из уголка рта капает кровь.

Она лишь исполняла приговор Божественных Весов, наживую вырезая духовное ядро.

Кинжал вонзился прямо в сердце. Стремительно располосовав плоть вдоль и поперек, он разыскал фрагмент духовного ядра, после чего, напитавшись силой, вытащил его наружу… в процессе такой сложной работы острый клинок не мог не отрезать хотя бы кусочек плоти.

Но женщина, что держала его в руке, не придавала значение таким мелочам. Взяв окровавленный кусок плоти с блестящим в нем осколком, она бросила его на серебряное блюдо, которое держал стоявший рядом прислужник.

В следующий момент вперед выступила целительница. Она быстро остановила льющуюся кровь и купировала судорогу сердца, не давая ему остановиться прямо сейчас.

Приговором Божественных Весов было лишь вырезание духовного ядра, поэтому Цитадель Тяньинь делала все, чтобы преступник не умер прямо на помосте в процессе казни.

"Они не давали ему потерять сознание, чтобы следить за тем, как близко он приблизился к краю смерти, поэтому Мо Жань снова и снова видел, как вскрывают его сердце, ищут обломки ядра, затем на время заживляют, чтобы потом начать все с начала.

Раз за разом, снова и снова.

У совершенно разбитого и сломленного этим зрелищем Сюэ Мэна подкосились ноги. Прикрыв лицо ладонью, он рыдал и выл в голос:

— Брат…

Было так больно, что сознание Мо Жаня помутилось, связки и сухожилия вздулись.

Однако, в конечном итоге, он чувствовал себя все более свободным.

Каждый раз, когда нож Му Яньли опускался, разрезая его сердце и выковыривая из него новый осколок ядра, он чувствовал, как постепенно уходят грехи его прошлой жизни, и кровь на его руках становится все бледнее.