Хаски и его учитель белый кот. Том III

Сжимая в руке свое непревзойденное божественное оружие — стилет, с холодным как лед выражением лица Му Яньли сделала шаг вперед и встала перед ним.

— Сейчас господин будет подвергнут наказанию. Надеюсь, господин раскается в содеянном.

С ее губ полились слова древнего ритуального напева Цитадели Тяньинь:

«Безбрежный Голос Небес[275.8] не может иметь пристрастий.

Человек Голоса Небес не может иметь привязанностей.

Отдаленный Голос Небес не может оскорбить богов.

Голос Небес исполнен сочувствия, чтобы почитать все живое».

Во взгляде, которым она одарила Мо Жаня, был уважительный… да, несомненно, это был уважительный прощальный поклон.

После того, как она вытащила клинок из ножен, послышалось мерное гудение и искры брызнули во все стороны, словно золотые перья. Сияние стилета отразилось в ее пустых глазах, в которых не было ни капли человечности.

Внизу кто-то прикрыл глаза, кто-то вытянул шею, кто-то тяжело вздохнул с закрытыми глазами, а кто-то радостно зааплодировал.

Ничего удивительного, ведь все люди разные, только и всего.

— Начнем. Небесная кара — вырезание духовного ядра.

Рука с зажатым в ней клинком поднялась и опустилась. Кровь брызнула во все стороны. Повисла мертвая тишина."

"А потом на одной из трибун кто-то, не выдержав, закричал так, что, казалось, его крик достигнет Девятых Небес:

— Брат!..

Когда божественное оружие вонзилось в грудь Мо Жаня, горячая ярко-алая кровь потекла бурным потоком. Он распахнул глаза и сначала не почувствовал ничего, но затем опустил голову и увидел окровавленную плоть своего обнаженного сердца.

Его губы шевельнулись. Острая боль была подобна взрыву фейерверка, вызвав бурление тьмы и света перед его глазами.

— Кхэ-кхэ!

Кровь хлынула из его рта, запахло железом.

Безбрежные небо и земля растеклись по горизонту, превратившись в лишенное тепла алое море.

Но все это было неправильно. Все было ошибкой.

Летевший на драконе Чу Ваньнин был все ближе.

Когда-то он думал, что Мо Жань бесчувственный и циничный человек, который относится к жизни, как к игре.

Когда-то он думал, что из-за того, что Мо Жань раз за разом подвергался телесным наказаниям и словесному порицанию, нежные теплые чувства, зародившиеся между ними двумя в самом начале ученичества, со временем были забыты.

На самом деле и это было не так. Все это время эти воспоминания пребывали в заточении в самых потаенных глубинах души Мо Жаня.

Он видел.