Хаски и его учитель белый кот. Том III

Неужели, когда эта мука закончится, он сможет получить прощение?

Неужели, когда вырежут все осколки, он сможет вернуть все как было раньше?

Но как давно было это раньше?

Если вернуться в тот день, когда юный Мо Жань впервые поклонился своему учителю, то он останется тем же поддельным молодым господином Пика Сышэн, настоящая мать которого умерла от голода, а значит его счастье так и будет не более чем призрачным отражением луны в воде.

Если вернуться в дровяной сарай в годы раннего детства, когда лишь он и Дуань Ихань были единственной опорой друг друга, то есть опасность, что из-за какого-то печального недоразумения он никогда не встретит Чу Ваньнина, а упустить это счастье было бы самым горьким сожалением его жизни.

Оглядываясь назад в прошлое, к своему удивлению он обнаружил, что никак не может найти в своих двух жизнях тот узловой момент, с которого он действительно мог бы со спокойной душой начать все сначала. Он просто не мог найти ни одного по-настоящему беззаботного, сытого и теплого времени, когда он жил без печали и забот.

Оказывается, в двух его жизнях за сорок с небольшим лет не было ни одного мирного вечера.

Верша справедливость, кинжал Му Яньли был по-прежнему глубоко погружен в его плоть.

Мо Жань понимал, что его духовное начало так густо измазано нечистотами непростительных грехов и преступлений, что его нельзя простить. Небеса долго колебались, но, в конце концов, вынесли свой приговор.

Однако в этот момент ему вдруг стало немного грустно.

Ему ведь так хотелось, чтобы у него была мама, учитель, младший брат, дядя и тетя. Он просто хотел иметь дом и семью. Впрочем, вероятно, он правда слишком жадный и хочет слишком много.

Поэтому под конец у него ничего не осталось.

Благосклонность судьбы и небольшая передышка, что подарила ему столько счастья и нежности, все это было ненастоящим, как вода в корзине или песок в ладони.

Он отдал все, что у него было, чтобы возместить нанесенный когда-то ущерб, но ничего не получил.

И вот у длинной реки человеческой жизни, сжимая в руках свою крохотную мокрую корзинку, он присел на корточки. Теперь, когда его корзинка пуста, он в оцепенении бездумно вглядывался в бурное течение, и время утекало как вода.

На самом деле с самого начала у него была только эта маленькая порванная плетеная корзинка, которую он держал.

И мечта, что, попав к нему в корзину, обречена на разрушение.

Глава 276. Цитадель Тяньинь. Я пожертвую собой[276.